Истории античности

[Leroy]

«Античность» происходит от латинского слова antiquus — древний. Им принято называть особый период развития древней Греции и Рима, а также тех земель и народов, которые находились под их культурным влиянием. Хронологические рамки периода, не могут быть точно определены, однако они совпадают со временем существования самих античных государств: с времени становления античного общества в Греции XI-IX вв. до н.э., до V н.э. — гибели римской империи под ударами варваров.:92::73:
Давайте двигаться в этом направлении, выкладывать наиболее интересные статьи и своё отношение к их правдивости.
Это не уроки истории) это наш собственный интерес)

[Leroy]

Начнем с наиболее известного сражения периода античности.
Естественно с Фермопильской битвы, более известной как мочилово трехсот спартанцев.
Вообще же, вся армия составляла около 6000 человек, но именно спартанцев было прям ровно 300 по всем версиям и источникам.

Это сражение произошло в ходе войны между Персией и Грецией. Всем известный царь, (в татухах и пирсинге) Ксеркс вторгся в пределы независимого государства Греция. Откуда и получил пинок от местного царя, не менее известного как могучй царь Спарты и ближних городов её — Леонид. Война длилась целый год. Само же сражение произошло в сентябре 480 г. до. н. э. (если это кому то важно)
Вот как выглядел Леонид.

Судя по статуи он был три метра ростом и имел не все пропорционально росту.

Вторжение Ксеркса в Грецию

Армия и флот Ксеркса отдыхала в городе Ферма (совр. Салоники), хотя визы у них не было. После посещения достопримеччательностей в Фессалии они должны были разделиться и вновь могли соединиться только у Эвбейского пролива. Должно быть, именно в Ферме был окончательно разработан план вторжения. Так как армия не могла продвигаться с той же скоростью, что и флот, она должна была отправиться на 11 дней раньше. Силы персов должны были объединиться у Малийского залива, для пенной вечеринки на четырнадцатый день, после того как армия обеспечила бы охрану стоянки для кораблей.

Ксеркс уже знал, что проходы в Фессалию свободны, и проследовал туда, не встретив никакого сопротивления. Продвинувшись дальше на юг, он узнал от своих разведчиков, что спартанцы заняли Фермопильский проход. Геродот рассказывает, что великий царь послал всадника, чтобы тот разведал греческие позиции. Лазутчик смог подобраться настолько, что сумел заглянуть за стену у средних ворот, однако был не в состоянии разглядеть сам греческий лагерь. В тот день проход охраняли спартанцы. Лакедемоняне, сложив оружие у внешней стороны стены, занимались физическими упражнениями или же расчесывали свои длинные волосы. Услышав этот рассказ, Ксеркс велел послать за Демаратом, чтобы спросить его о смысле увиденного. Бывший царь объяснил, что в обычае спартанцев расчесывать волосы перед тем, как отправиться на опасное дело. Возможно, что этот рассказ апокрифичен, но он хорошо иллюстрирует тот трепет, который испытывали перед спартанцами их союзники-греки.

Проходя по 20 километров в день, армия Ксеркса покрыла расстояние в 280 км и на четырнадцатый день после выхода из Фермы стала у Трахина, ожидая подхода флота.

Карта, показывающая расположение сил в битве при Фермопилах. А — Леонид, В — Ксеркс, С — греческий флот, D — флот персов.

Персы отправили десять быстроходных кораблей для того, чтобы разведать обстановку на побережье. Они незаметно добрались до Скиафа и напали на три сторожевые триеры греков, находившиеся у острова. Геродот рассказывает, что, когда весть об этом дошла до флота, расположенного в Певки, греки запаниковали и ушли к Халкиде, оставив спартанцев без прикрытия. Прежде чем осудить этот поступок, следует учесть, что с помощью сигнального огня тогда можно было отправить только одно сообщение, и греки могли подумать, что на них движется весь персидский флот. Между тем его основная часть оставила Ферму на двенадцатый день после выступления армии. Корабли достигли области Керамидхи к северу от мыса Пори и остановились там на ночлег. Пологие берега в этих местах встречаются редко, и только первые из прибывших судов удалось полностью вытащить из воды — остальным пришлось стать на якорь на глубине примерно 8 метров. Ночь была ясная и тихая, но под утро разразился шторм, и многие корабли разбились о скалы. Шторм длился три дня, однако на четвертые сутки флот все же смог отправиться дальше — вокруг мыса Магнесия и пляжей у Афет. На второй день после начала бури наблюдатели, размещенные на высотах Эвбеи, доложили о потерях, понесенных персами. Греки, обрадованные этим известием, вернули свои корабли на прежнее место у Артемисия. Историки не без оснований подвергают сомнениям эту часть рассказа. Возможно, что наблюдательные посты на Скиафе (если они вообще остались там после того, как персы захватили три греческие триеры) и впрямь видели одно-два кораблекрушения. Однако даже в самый ясный день, а не то что в шторм, невозможно различить разбившуюся триеру с расстояния примерно в десять километров. Так что масштаб катастрофы должен был остаться грекам неизвестен. Может быть, этот фрагмент повествования был попыткой объяснить возвращение греческого флота обратно к Артемисию после того, как персидский флот добрался до Афет. Вполне возможно, что рассказ об отступлении к Халкиде вообще выдуман. Геродот мог также преувеличить ущерб, нанесенный штормом, а истинный размер персидского флота мог оказаться вовсе не таким уж огромным, как говорит об этом историк. Геродот знал, что тот флот, который встал у Афет, не слишком превышал греческий по количеству кораблей, поэтому он мог попытаться «уменьшить» его до разумных размеров, повествуя о том, что большая его часть разбилась в бурю. Спустя пару дней он спокойно «отправил на дно» еще 200 триер.

Битва за Фермопилы

К середине августа Ксеркс достиг Ламийской равнины. Он надеялся, что размер его объединенной армии породит в сердцах греков страх и они оставят свои станы. Великий царь не двигался с места четыре дня, вероятно, ожидая прибытия флота. Однако его все еще не было, а греки так же упрямо стояли в Фермопильском проходе. Ксеркс довольно выспренно приказал мидянам и киссиям (вооружение у них было одинаковое, но киссии носили на голове тюрбаны) атаковать греков и «привести их к нему живыми».

Стремительные атаки мидян, казалось, не произвели на греков никакого впечатления. Увидев, что греки держатся стойко, Ксеркс приказал мидянам отступить и отправил в бой свою личную гвардию, «бессмертных», под предводительством Гидарна. Десятитысячный отряд первоклассных воинов самой большой армии в мире отправился в бой по приказу своего царя. Должно быть, тем, кто наблюдал это зрелище из персидского лагеря, ни за что не поверилось бы в то, что «бессмертные» могут потерпеть поражение.
При виде приближающихся персов спартанцы вышли из-за стены, чтобы принять бой. Но, несмотря на свой грозный вид, «бессмертные» практически ничего не могли сделать с тяжеловооруженными спартанцами. В узком пространстве прохода их число не давало им преимущества, а копья, что были короче греческих, не позволяли подобраться поближе. Геродот пишет о любимом маневре спартанцев, когда они для вида обращались в бегство, а затем поворачивались и бросались на преследующего их врага. Не верится, однако, чтобы они стали пользоваться этим средством при подобных обстоятельствах и в таком тесном месте. Кроме того, поскольку греки защищались, им необходимо было держать строй: любое нарушение порядка в шеренгах могло дать персам шанс на победу.

На следующий день персы снова атаковали. С ними по очереди сражался каждый из греческих отрядов, и, хотя греки понесли большие потери, в конце дня персы ничуть не приблизились к своей цели.

Прибытие персидского флота

Персидский флот прибыл к Афетам через 16 дней после выступления армии из Фермы. Точное место, где он встал на якорь, неизвестно. Геродот пишет, что оно было примерно в 80 стадиях (15 км) от Артемисия и что там было много питьевой воды. «Около 80 стадий» на деле может означать от 70 до 90 стадий (13—17 км). Это сужает территорию поиска до Олизонского или Платанийского заливов. В. К. Притчет, который много лет исследовал места знаменитых сражений Древней Греции, выдвигает убедительные доводы в пользу того, что это был именно Платанийский залив. Он состоит из ряда небольших пляжей, разделенных скалистыми мысами. Самый большой из этих пляжей всего 450 метров в длину. На этом пляже, расположенном к западу от Платании, находится источник. В самой Платании имеется небольшой ручей. Персам, которые вряд ли хотели и дальше терять корабли из-за капризов погоды, нужно было вытащить суда на берег. Следовательно, им требовалось достаточно места для того, чтобы разместить весь свой флот. Ни один из пляжей у Платании не может вместить более одного ряда кораблей. При условии, что весь флот состоит из 450 судов, каждому из которых требуется как минимум 7 метров, общая протяженность стоянки должна быть более трех километров.

Платанийский залив мог вместить только около 80 судов, а залив к западу от него — около 65. Это означает, что весь остальной флот, по всей вероятности, поотрядно, разместился вдоль крошечных пляжей, протянувшихся на запад от Платании до Олизонского залива, расположенного шестью километрами дальше. Пляжи там такие узкие, что места хватило бы только для того, чтобы вытащить из воды корму корабля; при этом они обрываются в воду достаточно резко — следовательно, носы триер были скорее всего полностью на плаву. Такое положение можно считать обычным делом, когда сражение должно было вот-вот начаться — оно позволяло легко и быстро спустить корабли на воду. Вспомогательные суда могли просто стать на якорь вблизи берега.

У греков, находившихся на южной стороне пролива, было одно существенное преимущество перед противником, разместившимся на северной стороне. Это преимущество давала легкая дымка, которая в течение почти всего дня не давала возможности разглядеть что-нибудь с северного берега, в то время как с южного все было прекрасно видно. Благодаря этому греки могли легко наблюдать за передвижениями персов, а их собственные действия оставались незаметными. Этим преимуществом они воспользовались с большой выгодой для себя.
Персы опасались, что, когда они начнут атаку, греки могут отступить в узкую часть Эвбейского пролива, которая находится примерно на 20 км восточнее. Ширина пролива в этой части всего 3 километра, и греческие корабли с одинаковой легкостью могли как сражаться там, так и спастись бегством. Греки действительно выбрали очень хорошее место, поскольку у них всегда был наготове путь к отступлению. Персидский флот вряд ли мог пройти пролив, не разбив предварительно весь греческий флот, так как в противном случае греческие корабли атаковали бы с тыла — когда первая часть флота противника уже находилась в проливе. Персы решили обойти греков, отправив часть своих кораблей вокруг Эвбеи для того, чтобы занять пролив. В полдень того дня, когда они прибыли на место, двести триер было отправлено за остров Скиаф, вероятно, для того, чтобы охранять пролив для тех кораблей, что все еще продолжали прибывать. (На самом деле, к числу 200 следует относиться осторожно.) Затем они обошли остров и, оставаясь далеко от берега, чтобы наблюдатели на мысе Артемисий не могли их разглядеть, двинулись вдоль восточного побережья Эвбеи. Греки к тому времени, вероятно, покинули Скиаф, потому что об этих перемещениях они узнали только от перебежчика. Скорее всего наблюдательный пост на Скиафе был оставлен после захвата трех сторожевых триер.

Перебежчика, который рассказал обо всем грекам, звали Скиллий, и он был самым знаменитым ныряльщиком своего времени. Сбежать ему удалось, переплыв Эвбейский пролив. Греки немедленно отправили быстрый корабль через пролив Эврип для того, чтобы предупредить 53 афинские триеры, которые стояли в резерве, ожидая передвижений персидского флота.

Пятнадцать кораблей персидского флота поздно снялись со стоянки, расположенной дальше на побережье, и не сумели соединиться с основной частью флота у Афет до того, как остальные корабли ушли. Эти припозднившиеся суда вошли в пролив между Скиафом и материком ближе к вечеру, когда свет заходящего солнца мешал морякам смотреть на запад. Они не увидели персидский флот в тенях, накрывших Платанийский залив, зато отлично разглядели греческие корабли, сверкавшие в солнечных лучах на юго-западе. Персы приняли их за своих и направили триеры прямо в руки поджидавших их греков. Этот эпизод интересен, поскольку позволяет представить размер персидской стоянки на востоке: если бы какие-то корабли стояли к востоку от Платании, их было бы видно с моря, в то время как стоянка у самой Платании скрыта мысом на восточном конце.

К сожалению, параллельный отчет Геродота о событиях в армии и на флоте в этом месте прерывается. Похоже, что он как-то потерял два дня. Флот прибыл к Афетам на шестнадцатый день после того, как армия вышла из Фермы. События этого и трех последующих дней, кажется, соединились у него в два дня. А. Р. Берн в книге «Персия и греки» подробно изучил эти события и предложил свою реконструкцию, которой я в основном и пользуюсь дальше.

На следующий, семнадцатый день персы не предпринимали попыток атаковать греческие корабли, поскольку ожидали отряд, отправившийся вокруг Эвбеи. Позже днем греки спустили свои корабли на воду и отошли на веслах в глубь пролива, решив осуществить небольшую вылазку, чтобы разведать настрой противника и узнать что-нибудь о его тактике.

Когда персы увидели приближающийся греческий флот, они также вышли в море. Греки, вероятно, шли на веслах, выстроившись ромбом. Вражеские корабли, снимаясь с многочисленных стоянок, попытались воспользоваться своим превосходящим числом и большей маневренностью и окружить греческие суда. Когда персы приблизились, греческие триеры по сигналу с корабля Еврибиада развернулись носами к врагу, а кормами сблизились так, чтобы образовался круг. Затем, по второму сигналу, они атаковали более легкие персидские корабли. Персы, понадеявшиеся на легкую победу, очутились в настоящей западне: они подплыли к греческим судам слишком близко и не могли воспользоваться своей высокой маневренностью. Греки навязали персам свои условия боя. Сражение было остановлено спустя не которое время из-за наступления темноты. Греческий флот отправился обратно к Артемисию, вдохновленный собственным успехом — морякам удалось захватить 30 вражеских судов, а еще несколько повредить или затопить. О потерях греков Геродот ничего не пишет, но несколько триер, должно быть, затонуло.

В ту ночь задул сильный юго-западный ветер и разразился страшный ливень. Ветер принес обломки судов с битвы прямо к стоянке персов, и они застряли среди только частично вытащенных на берег кораблей.

Хотя флот, стоявший у Афет, понес некоторый урон, его неприятности не шли ни в какое сравнение с теми, что выпали на долю отряда, отправленного вокруг южной оконечности Эвбеи. Буря обрушилась на них со всей силой и выбросила на скалы у южного конца острова.

Геродот пишет, что на следующее утро 53 афинские триеры, что сторожили южную оконечность Эвбеи, приплыли к Артемисию с вестью о гибели всего персидского отряда. Это было бы невозможно чисто технически, и ясно, что историк потерял в своем рассказе целый день. Скорее всего в тот день ничего не происходило, так как обе стороны чинили полученные при шторме повреждения. Афинские корабли пришли с новостью о кораблекрушении на следующее, девятнадцатое утро.

В тот же день объединенный греческий флот вновь вошел в пролив. На этот раз, возможно, благодаря дымке над водой, им удалось подобраться незамеченными и обрушиться на киликийские корабли, которые находились в это время на стоянке. Греки уничтожили несколько судов и буквально растворились в сумерках. Вероятно, киликийский отряд располагался в Олизонском заливе и греческий флот, следуя мимо мыса Гриба, а затем вокруг западного мыса, смог незаметно войти в залив и атаковать. Все это вполне похоже на правду, так как корабли скорее всего появились при свете заходящего солнца, когда их не так легко было разглядеть.

Завершение битвы при Фермопилах

Между тем в Фермопилах завершался второй день сражения. Леонид отправлял гонца за гонцом на юг с просьбами о подкреплении, но уже было понятно, что никто не придет. Спартанцы оказались одни, а их представления о чести отметали всякую мысль о том, чтобы оставить свой пост. Вскоре после своего прибытия Ксеркс и его советники узнали о существовании пути через гору, которым можно было воспользоваться для того, чтобы обойти спартанцев в проходе. Гора Каллидромон испещрена разными дорожками — от узких и обрывистых козьих тропинок до вполне широких троп. Трудность заключалась в том, что она обильно заросла лесом и перейти через Каллидромон без проводника было практически невозможно. Даже в наше время, когда этот лес стал значительно реже, там все еще легко заблудиться и при свете дня.

Наконец персы нашли местного крестьянина по имени Эфиальт, который рассказал им, что есть один путь, который называют Анопейская тропа, и согласился за приемлемую цену провести их.

Тем же вечером, как только стемнело, Гидарн вывел своих «бессмертных» из лагеря и стал взбираться на гору. Эфиальт показывал им дорогу. Всю ночь с трудом карабкались персы по извилистой тропе, покуда небо на востоке не начало сереть, а земля не выровнялась. Они вступили на небольшое, густо поросшее дубами плоскогорье. Персы пробирались под сенью дубов. Под ногами шуршала прошлогодняя листва. Вдруг впереди отряда послышался шум, тишину нарушили человеческие голоса, а затем персидские воины увидели греческих гоплитов, торопливо надевавших доспехи. Гидарн с опаской поинтересовался: «Это спартанцы?» На самом деле это была та самая тысяча фокийцев, которых Леонид поставил охранять горную тропу. Когда Гидарн выяснил, кто они такие, он построил своих воинов в боевой порядок и начал осыпать фокийцев стрелами.

Фокийцы, забыв о возложенной на них задаче, решили, что стали главной целью удара «бессмертных». Они бежали на вершину горы и приготовились дорого продать свою жизнь. Однако, как только они освободили проход, персы поспешно начали спуск, не обращая на фокийцев никакого внимания.

Равнина Неврополь к югу от перевала Лиафица—Каллидромон. Она расположена там, где соединяются дорога к проходу и дорога, ведущая в Фокиду. Скорее всего это именно то место, где стояли фокийцы.
Вопрос о том, где именно прошли «бессмертные», породил множество споров. Совсем недавно В. К. Притчет подробно изучил местность в том районе и предложил путь, который довольно хорошо подходит по большинству критериев. Геродот говорит, что Гидарн взял с собой тех людей, которыми командовал, — десять тысяч «бессмертных». Причин сомневаться в этом нет. Тогда, если бы дорога представляла собой узкую козью тропинку, по которой можно следовать только колонной по одному, отряд растянулся бы более чем на десять километров. Это никуда не годится, и Притчет пришел к выводу, что искать следует широкую тропу, по которой смогли бы пройти три-четыре человека в ряд. В топографии Геродота есть одно место, которое легко найти. Он пишет об этой дороге: «Она начинается от реки Асоп, текущей по горному ущелью». Месторасположение Асопского ущелья оспорить трудно. Далее Геродот пишет, что персы перешли через Асоп до того, как начали подъем. Эта информация позволяет сделать вывод, что они находились на восточной стороне ущелья. Примерно в километре к востоку от теснины находится очень удобный подъем в горы. Это самый короткий и самый легкий путь в горы с Ламийской равнины. Он следует вдоль Халкоматского ручья до деревни Элеуферохори, где все еще можно увидеть остатки древней крепости, стоящей у начала тропы. Это доказывает, что тропой пользовались и много веков назад.

Геродот говорит, что персы шли целую ночь, и справа от них возвышались Этейские горы, а слева — Трахинские. Это не позволяет согласиться ни с одним из предполагаемых путей через горы, особенно если учесть, что персы перешли Асоп до того, как начать подъем. Дело в том, что и Трахин, и гора Эта находятся к западу от Асопского ущелья. Однако, поскольку собственно Фермопилы находятся на территории Трахина, а гору Эта можно, без сомнения, включить в состав Этейских гор, мы можем предположить, что Трахинские горы включали северную часть Каллидромонского хребта. Объяснение довольно неуклюжее, но ничего другого нам просто не остается, особенно если вспомнить слова Геродота о том, что персы шли меж этих гор «всю ночь». Если такое объяснение верно, то получается, что отряд двигался в южном направлении вдоль западного склона горы Каллидромон.

Геродот пишет, что тропа шла вдоль горного хребта. Это довольно точное описание пути из Элеуферохори через равнину Неврополь к проходу между вершинами Лиафица и Каллидромон. Эта дорога идет по плато, расположенному чуть ниже гребня горы, к югу от нее. Согласно Геродоту, фокийцы разместились так, чтобы защищать и горную тропу, и путь в свою родную землю. Таким местом могла быть только равнина Неврополь, которая расположена примерно в двух километрах от самой верхней точки тропы. Там находится маленькое озеро, которое в наши дни пересыхает летом, но в античные времена могло оставаться наполненным водой круглый год. Кроме того, там есть источник, вполне способный снабдить питьевой водой тысячу гоплитов. В этом месте соединяются дорога, ведущая в Фокиду, и Анопейская тропа. Если бы фокийцы расположились поближе к проходу, они оказались бы отрезанными от дороги на Фокиду. Более того, любой путь через проход между Лиафицей и Каллидромоном должен был проходить именно здесь. Как Берн, так и Притчет согласны, что фокийцы заняли свой «последний рубеж» на горе Лиафица, к северу от тропы, что вполне согласуется с описанием событий, сделанным Геродотом.

Персы, должно быть, дошли до верхней точки перевала спустя три четверти часа, где-нибудь в половине седьмого утра.

Последний день битвы при Фермопилах. Леонид и все, кто остался от его крошечной армии, выступили на открытое пространство перед стеной, намереваясь дорого продать свою жизнь. Сперва Леонид получил весть о том, что персы перешли горы, от перебежчиков, которые прибыли еще под покровом ночи. Затем, на рассвете, ее подтвердили наблюдатели, размещенные на близлежащих вершинах. Греческие военачальники немедля стали держать совет. Большинство придерживалось мнения о том, что надо отступать, пока не поздно, и Леонид, увидев страх в их сердцах, отослал их прочь. Сам же он, спартанец, никогда не оставил бы свой пост. Вместе с лакедемонянами остались 700 феспийцев и 400 фиванцев. Геродот полагает, что Леонид силой принудил фиванцев остаться, и указывает, что все они перешли на сторону персов перед последней битвой.

Говорят, что, когда они последний раз ели все вместе перед началом сражения, Леонид сказал: «Пусть завтрак ваш будет обильным, о мужи, ибо обедать мы будем в Аиде!» Спуск с горы должен был занять у персов несколько часов, и спартанцы намеревались заставить противника как следует заплатить за свою гибель.

Персы добрались до вершины горы и начали спуск. Геродот пишет, что Анопейская тропа спускается в проход у Альпен. С достаточной долей уверенности можно сказать, что этот город находился на выдающемся в сторону болот уступе горы примерно в 3 км от фокейской стены, рядом с восточным проходом. В Альпены легко спуститься, если проследовать позади горы Застано и дальше вниз, через Дракоспилию. Такой путь, около 12 км длиной, мог занять у персов от трех до четырех часов.

Ксеркс задержал свое выступление до середины утра. Когда спартанцы увидели, что его войска вошли в проход, они не пытались больше оборонять стену. Вместо этого лакедемоняне вышли в самую широкую часть прохода и построились там обычной фалангой. Легковооруженные илоты прикрывали их с флангов. Здесь они приняли бой, сражаясь с безрассудной яростью. Персы, которых, как говорят, гнали в бой бичами, вынуждены были карабкаться по горам трупов для того, чтобы добраться до греков. Вскоре большинство греческих копий сломалось, и гоплиты вынули мечи и придвинулись ближе, врубаясь в море лиц перед собой. Леонид пал, и над ним развернулась особенно ожесточенная битва, поскольку и персы, и греки стремились завладеть его телом. Четыре раза захватывали его персы и четыре раза греки отбивали труп Леонида. Сражение продолжалось, пока с постов не дошло известие о том, что «бессмертные» добрались до конца тропы. Тогда греки сомкнули ряды и стали отступать за стену. Они миновали ворота и укрепились на невысоком (около 15 м) холме, который возвышался над болотистой равниной. Там они построились кругом и приготовились к смерти. Персы хлынули через стену и попытались забраться на холм, однако их оттеснили. Сначала греки защищались мечами, а затем, когда последние мечи сломались, руками и зубами. Они продолжали бой, покуда персы не погребли их под градом стрел. К полудню все стихло.

Геродот рассказывает о двух спартанцах, которые ко времени последней битвы были больны и лежали в Альпенах, страдая от глазного недуга. Первый из них, по имени Еврит, узнав о том, что персы обошли гору, потребовал свои доспехи. Затем, поскольку он ничего не видел, Еврит приказал своему илоту провести его в самую гущу сражения. Другой же, по имени Аристодем, испугался и отступил вместе с союзниками. По возвращении в Спарту Аристодема ожидало бесчестие и позор. Только отчаянная храбрость, которую он проявил на следующий год в битве при Платее, сняла с него обвинение в трусости, но не полностью. О нем говорили что он бился как иступленный очевидно ищя смерти.

Что же до Эфиальта, то за его голову была назначена денежная награда. Он бежал в Фессалию, опасаясь, что спартанцы будут охотиться за ним. Много лет спустя он возвратился на родину, в Антикиру, где был убит человеком, имевшим к нему личные счеты. Последний, однако, потребовал свою награду.

Место «последнего рубежа» спартанцев. Сам холм, который возвышается над полем битвы приблизительно на 15 м, был точно определен незадолго до Второй мировой войны — в ходе раскопок там были обнаружены сотни персидских наконечников стрел.

Приблизительно в то время, когда в Фермопильском проходе пал последний спартанец, весь разъяренный вечерним нападением персидский флот вышел в море и пересек пролив. Греки, которые намеревались поддерживать связь со своим станом, выстроились на мелководье, сразу у берега. Персы построили свои корабли дугой и попытались окружить небольшой по сравнению с ними греческий флот. Тогда греки вновь вышли вперед, тараня борта более легких персидских судов. Они сильно пострадали в последовавшей стычке, но смогли нанести врагу еще более серьезный ущерб. Персы отступили, обнаружив, что мало чего добились. Хотя ни один противник не мог сказать, кто победил, греки оказались хорошо потрепанными — у одних только афинян оказались поврежденными 80 триер.

Вскоре после сражения тридцативесельный корабль, который поддерживал связь между флотом и сухопутными силами греков, принес трагическую весть о битве в Фермопилах.

Сердца моряков дрогнули при известии о гибели Леонида. Теперь им не было смысла оставаться на месте, и они снялись с якорей и отправились проливом в сторону Эврипа. Корабли следовали в назначенном заранее порядке: впереди плыли коринфяне, а замыкали афиняне.

Потрепанный греческий флот тащился на юг, миновав сначала Эврип, затем место былой афинской победы при Марафоне и, обогнув мыс Сунион, прибыл к Афинам. Персы не заметили бегства греков до наступления следующего утра — их передвижения вновь прикрыла нависшая над морем дымка.

Реконструкция битвы при Фермопилах на основе игры RTW
http://www.youtube.com/watch?v=8ew4qCi—QY

Источник:
1) Я
2) Коннолли П. Греция и Рим. Энциклопедия военной истории. «Эксмо-Пресс». Москва, 2000.

Продолжение в следующие выходные. Мы опять окунёмся в мир неизведанного.

[Leroy]

Добрый вечер.
В выходные у меня не будет времени описывать очередную величественную битву. По этому я сделаю это сегодня. В этот знаменательный день мы познакомимся с негостеприимными немцами и любителями сходить в гости — римлянами.

Как некоторые уже могли догадаться сегодняшнее представление будет о БИТВЕ В ТЕВТОБУРГСКОМ ЛЕСУ, произошедшем в сентябре 9 года н.э. Тем более, что недавно было выложено видео об этом событие.

Познакомимся поближе с главнокомандующими обеих армий.
С римской стороны — Квинтилий Вар, который презирал варваров и желал посадить их всех на кол, или ещё куда. В ответ варвары желали ему того же.
Со стороны немцев вождём был Ариминий. Хотя по именам казалось, что Вар дожен быть диким немцем, а Ариминий чистокровным римлянином.

Эта битва стала апогеем противостояния Римскй империи и Германский племен.
Почему вышло именно так, расскажем нам предистория.
В правление первого римского императора Августа его полководец, будущий император Тиберий, к 7 году до н. э. покорил Германию от Рейна до Эльбы. В 5 году была основана имперская провинция Германия. 5—6 римских легионов располагались в прирейнских лагерях, а также в укреплённых лагерях внутри Германии. Летом римляне совершали походы в область проживания германских племён для разбора судебных дел, которые вели римские юристы по римским законам. Предполагалось переписать население, обложить его налогами и организовать призыв германцев в римскую армию, как делалось по всей империи. Однако Рим опасался сильного царства, сформировавшегося под началом вождя маркоманов Маробода в Бойегемуме. Маробод избегал открыто враждебных действий в отношении империи, с другой стороны он не заключал с Римом союза и давал убежище врагам империи. В 6 году римляне организовали военный поход против Маробода. Тиберий повёл 5 легионов от Дуная на север, легионы Гая Сенция Сатурнина с верхнего Рейна должны были нанести удар во фланг и тыл маркоманов.
Когда войска Тиберия выступили против Маробода и уже близко подошли к его владениям, в Паннонии и Далмации неожиданно вспыхнуло антиримское восстание. Император Август назначил Тиберия командующим войсками для подавления восстания, с Марободом заключён почётный для него мир.

Наместником Германии в отсутствие Тиберия был назначен Публий Квинтилий Вар, бывший проконсулом Сирии. Флор сообщает, что Вар «довольно неосторожно похвалялся тем, что он в состоянии укротить дикость варваров прутьями ликторов и голосом глашатая», а Веллей Патеркул ставит ему в вину увлечение длительными судебными процессами и потерю бдительности в отношениях с германцами.
Только в 9 году Тиберию удалось разгромить восставших в Паннонии и Далмации, но почти сразу же в сентябре того же года восстала Германия.
Восстание германцев подготовил и возглавил Арминий, 25-летний сын вождя херусков. Арминий служил в римской армии, командуя отрядом германцев, и заслужил римское гражданство. Квинтилий Вар ему полностью доверял, они часто вместе пировали. Римский наместник перенёс свою ставку в земли херусков, чтобы оттуда улаживать споры между германскими племенами и организовать сбор податей.

Германцы вели себя вполне мирно. Вар распылил войска по их стране для борьбы с разбойниками, а Арминий тем временем готовил заговор, убеждая других вождей выступить против римлян. Источники не сообщают, какие именно племена оказались вовлечены в заговор, по косвенным данным кроме херусков это были бруктеры, марсы и хавки. Один из знатных херусков Сегест, чья дочь Туснельда была замужем за Арминием, предупредил Вара об опасности, но тот посчитал это клеветой на своего союзника и не предпринял никаких мер. Видимо тогда он был в пьяном угаре и не просыхал неделями, вроводя всё время в гермаских забегаловках и уединяясь дикими бунтарками.

Согласно замыслу Арминия сначала восстали отдалённые германские племена. Под предлогом борьбы с ними Арминий собрал войско и сопровождал римскую армию Вара, выступившую в поход на восставших, но потом отстал, ожидая подхода новых сил. Военный историк Г. Дельбрюк полагает, что Вар выступил не в военный поход, а просто отводил войска из центральной Германии в зимние лагеря поближе к Рейну (как делалось всегда), о чём свидетельствуют время года и огромный обоз с женщинами и детьми.

Отстав от Вара, воины Арминия перебили отдельные римские отряды, после чего настигли медленное из-за обоза римское войско на марше.

Точно не известно, сколько всего римских солдат было в маршевой колонне Вара. Веллей Патеркул сообщил о гибели в Германии 3 легионов, шести когорт и 3 конных отрядов, часть из них могла быть уничтожена в других местах (вне колонны Вара). Историк Г. Дельбрюк оценивает силы в распоряжении Квинтиллия Вара в 12—18 тыс. солдат, а учитывая обоз с женщинами и детьми, увеличивает количество людей в колонне до 18—30 тысяч. В то время как численность немцев до сих пор неизвестно, скорее всего потому, что римлянам считать их было некогда, а сами немцы считать не умели.

Подробности 3-дневного сражения в Тевтобургском лесу содержатся только в «Истории» Диона Кассия. Германцы выбрали для нападения удачный момент, когда римляне его не ожидали, а сильный дождь усилил неразбериху в колонне: «Римляне вели за собой, совсем как в мирное время, множество повозок и вьючных животных; за ними следовало также большое количество детей, женщин и прочей прислуги, так что войско вынуждено было растянуться на большое расстояние. Отдельные части войска еще более отделились одна от другой вследствие того, что полил сильный дождь и разразился ураган.»

Германцы начали с обстрела римлян из леса, затем атаковали вплотную. Едва отбившись, легионы остановились и разбили по заведенному в римской армии порядку лагерь на ночь. Большинство повозок и часть имущества было сожжено. На следующий день колонна двинулась в путь в более организованном порядке. Германцы не прекращали нападений, но местность была открытой, что не способствовало атакам из засад.

На 3-й день колонна оказалась среди лесов, где невозможно было держать сомкнутый боевой строй, к тому же снова возобновился проливной дождь. Промокшие щиты и луки римлян потеряли боеспособность, грязь не давала возможности продвигаться обозу и воинам в тяжёлых доспехах, в то время как германцы с лёгким вооружением быстро перемещались. Римляне пытались возвести оборонительный вал и ров. Количество нападавших увеличилось, так как к херускам присоединились новые воины, прознав о бедственном положении римского войска и в надежде на добычу. Раненые Квинтилий Вар и его офицеры приняли решение заколоться, чтобы не испытать позор плена. После этого сопротивление прекратилось, деморализованные солдаты бросали оружие и погибали, почти не обороняясь. Префект лагеря Цейоний сдался в плен, легат Нумоний Вал с конницей бежал к Рейну, бросив пехоту на произвол судьбы.

Торжествующие германцы принесли в жертву своим богам пленных трибунов и центурионов. Тацит пишет о виселицах и ямах, на месте последнего боя остались пригвождённые к деревьям черепа римлян. Флор сообщает, что особенно германцы свирепствовали против захваченных римских судей: «Одним они выкололи глаза, другим отрубили руки, у одного зашили рот, предварительно вырезав язык. Держа его в руках, один из варваров воскликнул: «Наконец-то ты перестал шипеть, змея!»» Вот такие они были, резвые немцы.

Оценка римских потерь основывается на количестве подразделений Квинтилия Вара, попавших в засаду, и варьируется в широких пределах. Наиболее консервативную оценку приводит Г. Дельбрюк (18 тыс. солдат), верхняя оценка доходит до 27 тысяч. Германцы перебили не всех пленных римлян. Спустя примерно 40 лет после сражения в районе верхнего Рейна был разбит отряд хаттов. К своему радостному изумлению римляне обнаружили в этом отряде пленных солдат из погибших легионов Вара. Думаю, это было ужасное зрелище.
Результатом этого поражения было то, что империя, которую не задержало побережье океана, была остановлена на берегу реки Рена.

Так как ослабленные 3-летней Паннонской и Далматской войной легионы империи находились в Далмации, в отдалении от Германии, то возникла серьёзная угроза вторжения германцев в Галлию. Появились опасения движения германцев на Италию подобно нашествию кимвров и тевтонов. В Риме император Октавиан Август спешно собирал свежую армию, обеспечивая призыв казнями уклоняющихся граждан. Светоний в биографии Августа ярко передал отчаяние императора: «Он до того был сокрушен, что несколько месяцев подряд не стриг волос и бороды и не раз бился головою о косяк, восклицая: (ту самую всем известную фразу) «Квинтилий Вар, верни легионы!»»

На среднем Рейне оставались только 2 легиона легата Луция Аспрената, который активными действиями постарался воспрепятствовать переправе германцев в Галлию и распространению восстания. Аспренат перебросил войска на нижний Рейн и занял крепости вдоль реки. Германцев, по мнению Диона Кассия, задержала осада крепости Ализон в глубинной Германии. Римский гарнизон под командованием префекта Луция Цецидия отбил штурм, и после безуспешных попыток овладеть Ализоном большинство варваров естественно разошлось. Смысла осаждать не было никакого, ведь дома ждала выпивка и пьяные драки. Не дождавшись снятия блокады, гарнизон в штормовую ночь прорвался через германские посты и успешно достиг расположения своих войск на Рейне.

В 10 году Тиберий с легионами совершил поход в центральную Германию, захватил некоторых германских вождей, однако главным результатом его экспедиции стало уменьшение угрозы вторжения германцев в Галлию. Хотя триумф, присуждённый ему в 12 году императором Августом, был посвящён главным образом его победе в Паннонской войне 6—9 гг., римляне ликовали прежде всего по поводу его относительно скромных германских успехов.

Арминий послал голову Квинтиллия Вара Марободу, чтобы побудить маркоманов выступить совместно против Рима, но тот отказался и был через несколько лет изгнан Арминием в империю. Голову Вара захоронили в его фамильном склепе, а остальных павших римских солдат погребли войска римского полководца Германика, совершившего в 15 году поход против Арминия. Германик захватил беременную жену Арминия, но сам Арминий после неудачного для него сражения отступил.
Тем не менее Германия была навсегда потеряна для Римской империи. Римские провинции Нижняя и Верхняя Германии прилегали к левому берегу Рейна и находились в Галлии, население там быстро романизировалось. Римская империя больше не предпринимала попыток захватить и удержать территории за Рейном.
Вар так и не вернул легионы.

Тем не менее Германия была навсегда потеряна для Римской империи. Римские провинции Нижняя и Верхняя Германии прилегали к левому берегу Рейна и находились в Галлии, население там быстро романизировалось. Римская империя больше не предпринимала попыток захватить и удержать территории за Рейном.

[Максимус Деций]

Спасибо вот это супер .так держать)).

[Leroy]

Всем мир друзья. Сегодня выходной, а это значит, что древний мир врывается в наши дома подобно тому как стрелы слоны и коленицы ворвались в строй фаланг Александа в битве при Гавгамеллах.

Теперь немного сухих фактов.
Сражение произошло не подалеку от селения Гавгамеллы(сейчас — Тель-Гомель) в Месопотамии 1 октября 331г до н.э., была осень и все были одеты легко, но в шапках.
Армия Александра состояла из 7-10тыс конников и 40тыс пеших юнитов. В то время как подлый перс Дарий нарушил правила cwb и набрал 15 слонов, 200 боевых колесниц, 150тыс пеших и 35тыс кавы. Больше на турниры его не пускали. О потерях с каждой стороны скажем потом.

Царь всей Македонии, о чем свидетельствовала приставка к имени Александр [Македонский] вторгся в пределы Азии весной 334г. до н.э. После разгрома персидских сатрапов вскоре после вторжения на реке Граник он легко овладел всей Малой Азией, как овладевал Парменионом каждый понедельник месяца, а затем год спустя в битве при Иссе нанес сокрушительное поражение войску во главе с персидским царем Дарием III (это не тот сокрушительный разгром о которым я сегодня рассказываю). Дарий спасся бегством вглубь своей обширной империи, и пока он собирал новую армию из подвластных ему народов, Александр захватил Финикию, Сирию и Египет. Одним словом всё что попадалось под руку было захваченно. Александр не мог преследовать Дария, пока сильный флот персов представлял угрозу в Средиземном море, а многие города оставались союзниками или вассалами Дария. Сам персидский царь, похоже, не стремился как можно скорее отвоевать свои владения, а хитрил до последнего и взял на вооружение стратегию Кутузова — заманить неприятеля вглубь враждебной территории, измотать и добить. Предложения о мире и разделе империи, которые Дарий посылал Александру, свидетельствовали о неуверенности персидского царя в собственных силах т.к. почерк в письмах был размазанный. Но Александр не соглашался, ему было мало половины империи.

В 331 до н. э. Александр, обезопасив и упрочив тыл, повел македонскую армию в центр Персидской империи. Персидский сатрап Мазей мог помешать македонцам переправиться через Евфрат, но вместо этого отошёл. На другой большой реке, Тигре, персы также не сделали попытки задержать Александра. Возможно, Дарий желал выманить Александра на равнину, удобную для действий больших масс кавалерии.

После форсирования Тигра Александр нашёл персидское войско во главе с Дарием на равнине в 75 км к северо-западу от городка Арбелы, известного своими древними культами. Арбелы располагались на пересечении стратегических дорог, здесь было удобно собирать отряды с разных концов Персидской державы. Расположение места битвы, именуемое античными авторами как Гавгамелы, точно не установлено. Плутарх приводит версию толкования Гавгамелы: «Название это на местном наречии означает „Верблюжий дом“, так как один из древних царей, спасшись от врагов на одногорбом верблюде, поместил его здесь и назначил на его содержание доходы с нескольких деревень.»
Арриан сообщает, что Гавгамелы — это большое селение, расположенное у реки Бумела.

В отличие от прочих сражений античности день битвы точно определен благодаря записи в астрономическом дневнике, который вели жрецы в Вавилоне. 1 октября 331 до н. э. произошла битва при Гавгамелах, положившая конец более чем 200-летней Персидской державе, раскинувшейся от Эгейского моря на западе до полусказочной Индии на востоке.

Две армии встретились на расстоянии 6 километров. В центре армии персов был сам Дарий с отрядов родственников. Всю родню с собой таскал. Его личная гвардия была так же недодалеку.
Впереди стояли гречесике наемники и гоплиты, за ними легковооруженные отряды других народов и инды с 15 слонами(которые так и не приняли участия в сражении), а впереди лучники-марды и 50 колесниц. На левом крыле под командованием Орсина была сосредоточена тяжелая кавалерия из 2 тысяч массагетов (массагетами здесь Арриан называет… короче типа катофрактов были), 9 тысяч конных бактрийцев и 5 тысяч других всадников, пехотные отряды и сотня колесниц. На правом крыле под командованием Мазея были выстроены каппадокийская конница и 50 колесниц, также мидяне, парфяне, сирийцы и другой сброд из центральных областей Персидской империи.

Построение первой линии македонской армии сильно не отличалось от предыдущих битв. На правом крыле, возглавляемом Александром, находились 8 или 9 эскадронов гетайров и корпус щитоносцев. В центре стояли 6 полков фаланги. Левое крыло под командованием Пармениона состояло из фессалийской и греческой конницы, качественно и количественно не уступающей гетайрам(это Александр их так успакоил, а себе взял гетайров). Впереди первой линии в рассыпном строю находились лучники и метатели дротиков.

Чтобы противостоять огромной армии персов на равнине, Александр выстроил вторую линию войск на обоих флангах с задачей прикрыть тыл первой линии. Во вторую линию он поставил отряды фракийцев, иллирийцев, греков и легкую наемную кавалерию. Часть фракийцев назначил охранять обоз, помещенный на холме недалеко от войска. Александр был готов сражаться в полном окружении.

Александ расположил войска в укрепленном лагере. В то время как персы встали в боевой порядок и ждали атаки. Под вечер Дарий понтанулся, сказав, что он выставляет десять своих солдат против одного македонца. И пошел спать. Армия персов так и простояла день и ночь в полном боеом вооружении опасаясь внезапной атаки, так что к утреннему сражению оказались морально надломлены усталостью и страхом перед македонцами. Александр и не собирался нападать этим вечером, ведь сегодня был понедельник.

Сражение началось атакой серпоносных колесниц, на которые Дарий возлагал особые надежды. Македонцы подготовились к встрече с ними. Часть лошадей обезумела от крика и шума, поднятого фалангитами, повернула назад и порезала свои же войска. Другая часть лошадей и возниц была перебита легкой пехотой македонцев на подходе к основному строю. Тех же лошадей, которые сумели ворваться в ряды фаланги, солдаты поражали длинными копьями в бока, либо расступались и пропускали в тыл, где их затем изловили. Лишь немногим колесницам удалось посеять смерть в рядах македонцев, когда, по образному описанию Диодора, «серпы нередко резали по шеям, посылая головы скакать по земле с ещё открытыми глазами.»
А вот и скрин из реплея, как колесницы рувутся прямо на копья.

Возможно в то время колесницы были более проворны потив копий.

Далее в ход пошел Мазей(начальник какой-то), который сумел обойти левый фланг македонцев и потеснить их кавалерию. Парменион дрался в окружении с превосходящим противником. Около 3 тысяч всадников Мазея прорвались к обозу македонцев, где завязался жаркий бой в отрыве от основного сражения. Персы грабили обоз, чтобы отбить его, македонцы ограниченными силами делали вылазки из своего боевого построения.

На правом фланге Александр совершает тактический манёвр, представляющий загадку для историков. По словам Арриана, Александр в ходе сражения двинул правое крыло ещё правее. Согласно Полиену, Александр совершил этот манёвр вынужденно, чтобы обойти местность, которую персы заминировали железными шипами против лошадей (странно, в Риме такого нет). Неизвестно, вёл ли он подразделения компактно, обнажая правый фланг пехоты, или растягивал войска по фронту. Во всяком случае сам он с гетайрами в столкновение не вступал. Персы упорно пытались обойти Александра справа, послали бактрийцев и скифов (или массагетов), чтобы выдавить македонскую конницу на шипы.

Персидскую кавалерию связала боем конница из 2-й линии македонской армии. По словам Курция часть бактрийской конницы с крыла, противостоящего Александру, Дарий послал на помощь своим в бой за обоз. В результате сосредоточения персидских всадников на правом фланге Александра и ухода бактрийцев к обозу, в передней линии персидского войска образовался разрыв, куда Александр направил удар своих гетайров с частью поддерживающей пехоты. Удар был направлен на царя Дария.

В схватке возничий Дария был убит дротиком, однако персы приняли его смерть за смерть персидского царя. Суда по фильму Александ лично шмальнул дротиком в Дария. Началась паника. Левый фланг персов стал разваливаться и отступать. Увидев это, Дарий обратился в бегство, после чего побежали и его войска, находившиеся рядом. Из-за облака пыли и большой территории сражения персы правого крыла не видели бегства своего царя и продолжали теснить Пармениона. Александр повернул гетайров и ударил по центру персидского войска, чтобы облегчить положение своего полководца. Вскоре, прознав про Дария, Мазей отступил в порядке, а Александр возобновил преследование царя персов в сторону Арбел. Но Дарий драпал так быстро, что его было не догнать.

Схема боя для визуальости.

Пришло время посчитать потери. Потери Александра были довольно таки необычны для сражения такого масштаба.

По Арриану Александр потерял 100 человек только среди гетайров и половину конского состава кавалерии гетайров, тысячу лошадей. Персов же пало по слухам до 30 тысяч человек, и ещё больше взято в плен. Курций увеличивает число погибших персов до 40 тысяч и оценивает потери македонцев в 300 человек. Диодор сообщает о 500 погибших у македонцев и 90 тысяч у персов. Похоже Диодор совсем не любил персов. Большое количество солдат Александра, включая военачальников, получили ранения. Неизвестный автор папируса приводит потери македонцев в 200 всадников и 1000 пехотинцев.

Сомнительно, чтобы победители подсчитывали трупы врагов на поле боя, поэтому о потерях персов говорить сложно; собственные же потери искажены неопределенностью с тем, кого учитывали среди павших, только ли знатных македонцев-гетайров, или павших из Македонии, или всех, включая греков и варваров в рядах армии Александра. Консервативный подход позволяет оценить потери армии Александра Македонского в 1200 человек (из них 100 гетайров); персов погибло если и не 30 тысяч, то по меньшей мере в 10—20 раз больше, чем у македонцев.

После битвы при Гавгамелах Александру сдался Вавилон и другие города Персидской империи, причем персидские вельможи присягают на верность Александру, новому повелителю Азии. Царь персов Дарий III бежал на восток в надежде собрать там армию, но был захвачен, а затем и убит собственным сатрапом Бессом.
Персидская держава прекратила свое существование.

Так рушатся великие империи.

[cheremis]

Повторюсь ещё раз о нём (до этого в героях размещал) .
История любимого центуриона Цезаря .

Опубликована тут http://www.historica.ru/index.php?showtopic=11233
Sextus Pompey написал её по обрывкам информации из источников .

Цитата:
ЖИЗНЬ И НЕОБЫЧАЙНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЦЕНТУРИОНА СЦЕВЫ.

Он знал их всех по именам… Они были той прослойкой, которая цементировала его связь с армией… Они были готовы выполнить любой его приказ, и он всегда мог на них положиться… Они верно служили ему, и он по достоинству награждал их за службу… Центурионы Цезаря…

Наш рассказ пойдет о Сцеве, одном из наиболее выдающихся центурионов потомка Венеры. Состояние источников таково, что, соблюдая историческую канву, мы будем пускаться в лабиринт догадок и предположений, подтвердить или опровергнуть которые невозможно. Однако все высказанные в рассказе догадки исторически и психологически обоснованы и не придуманы, а опираются на смутные упоминания источников. Поэтому я не могу с уверенностью заявить, что было именно так, но твердо говорю, что ТАК МОГЛО БЫТЬ!

Нам твердо неизвестно даже полное имя нашего героя. Валерий Максим называет его Марком Цезием Сцевой, Светоний и Плутарх – Кассием Сцевой, Дион Кассий – Публием Сцевием, а Флор — Сцеволой. Ясность могли бы внести сведения, сообщаемые людьми, лично знавшими центуриона, но и Цезарь и Цицерон называют его просто Сцевой. В нескольких надписях позднереспубликанского периода упоминается Квинт Кассий Сцева. Именно так я и предлагаю его называть.

Квинт Кассий, сын Квинта, Сцева из Ромилиевой трибы родился в небольшом городке Сора, раскинувшемся в предгорьях Апеннин на границе с землями марсов неподалеку от Арпина, родины Мария и Цицерона. В старые времена городок принадлежал вольскам, но еще в середине IV в. римляне захватили его. В Сору были направлены поселенцы и она получила статус колонии, что не могло не злить местных жителей, лишившихся значительной части своих земель. Во время самнитских войн соранцы перерезали колонистов и присоединились к горцам, которые устроили там свой форпост против лежащих ниже римских и латинских колоний. Марк Валерий Максим, консул, со своей армией выбил врагов из стратегически важного городка и в 312 г. отпраздновал триумф «над самнитами и соранцами». По окончании войны в 303 г. римляне восстановили колонию, направив в Сору четыре тысячи поселенцев.

Во время ганнибаловой войны Сора предала метрополию, войдя в группу «Двенадцати колоний», отказавших Риму в самый напряженный момент противостояния в легионерах, деньгах и зерне. Рим не забыл предательства и через несколько лет, когда перевес в войне начал клониться на его сторону, наказал отпавшие колонии, заставив их выставлять удвоенное количество легионеров и наложив на них ежегодную дань.

В Союзническую войну Сора, несмотря на близость к марсийскому рубежу, осталась в стороне от активных боевых действий. Городок находился вдали от основных дорожных артерий и тихо жил в стороне от большой римской политики.

Квинт Кассий Сцева родился через несколько лет после окончания союзнической войны. Родители его занимались сельским хозяйством и не могли дать сыну образования, рассчитывая, что повзрослев, он продолжит обрабатывать небольшой участок с виноградниками и масличной рощей. Однако, душа Сцевы к крестьянскому труду не лежала, и при первой возможности он сбежал в Рим, чтобы записаться в легионы.

Первым местом службы Сцевы стала Дальняя Испания. Именно там он познакомился с человеком, который изменил всю его жизнь.

В 61 г. пропретором Дальней Испании был назначен Г. Юлий Цезарь. Стремясь к военной славе и обогащению, он повел небольшую провинциальную армию в Лузитанию против местных племен, иногда терзавших римскую провинцию набегами. Легионеры дошли до Герминийских гор, принудив их жителей выселиться на равнину, разгромили веттонов, заставив их бежать на север, за реку Дурий и захватили огромную добычу к югу от реки. На обратном пути, Цезарь подвергся нападению жителей Герминийских гор, в большом сражении разгромил их и преследовал до океана. Увидев, что беглецы спасаются на островах в эстуарии Тага, Цезарь, не имея лодок, приказал связать несколько плотов и отправил вдогонку отряд легионеров.

Командир отряда, имя которого история не сохранила, приказал причалить на низкой косе, чтобы дать легионерам построиться до столкновения с лузитанами. Однако, осторожное и предусмотрительное решение привело к катастрофе из-за незнания жителями средиземноморья особенностей океана. В результате начавшегося прилива вода резко поднялась и римляне оказались в воде, а сам командир утонул одним из первых. Видя бедственное положение преследователей, беглецы развернулись и бросились на них. Лузитаны плавали вокруг тонущих легионеров и добивали их копьями, камнями и даже веслами. Из всего отряда спасся только один человек.

Кассий Сцева входил в злосчастный отряд. При наступлении воды он с четырьмя товарищами отступил на небольшую скалу, где они мужественно отбивались от наседающих врагов под градом копий и дротиков. Потеряв рассеченный в нескольких местах щит, Сцева отбивался одним мечом, до тех пор, пока все его товарищи не погибли. С пронзенным бедром, с рассеченным тяжелым камнем лицом, с раздробленным шлемом он бросился в протоку и доплыл до берега, где за избиением товарищей смотрели легионеры и сам Цезарь, не имевшие никакой возможности оказать помощь.

Представ перед Цезарем, Сцева попросил у него прощения за то, что оставил позицию, не выполнив приказ, и за потерю щита. Полководец обнял легионера и тут же наградил его виноградной лозой центуриона.

Отправленный на излечение Сцева не принял участия в дальнейшем походе Цезаря. Запасшись лодками, полководец вернулся к месту гибели своего отряда и перебил лузитан, спасавшихся на островах, а затем прошел огнем и мечом вдоль всего западного побережья полуострова вплоть до Бригантия.

По окончании наместничества Цезарь, рассчитывавший на триумф, отобрал из числа легионеров провинциальной армии несколько сотен наиболее отличившихся воинов для участия в торжестве. По заслугам в их число вошел и Сцева, во второй раз в жизни прибывший в Рим – уже не как зеленый новобранец, но как заслуженный герой войны. Однако сенаторы затягивали вопрос о предоставлении Цезарю заслуженной награды и тот, не желая терять возможности баллотироваться в консулы, сложил с себя полномочия пропретора, распустил собранное для триумфа войско и вошел в Рим.

Сцева, получивший при роспуске часть добычи и не забытый полководцем, не стал возвращаться в деревенскую глушь. В течение года консульства Цезаря он был активным участником уличных столкновений, в ходе которых ветераны триумвиров силой доказывали законность распоряжений правителя. «Сенат и народ Рима», «конституция», «суверенитет граждан» — для необразованного деревенщины Сцевы все это было лишь пустыми словами. Он знал Цезаря и за время службы привык ему доверять. Проломив под командованием Цезаря немало вражеских черепов в горах Лузитании и на побережье Океана, теперь Сцева проламывал их римским гражданам в улочках Субуры и на площади форума.

По завершении консульства Цезарь получил наместничество в Галлии и Сцева вновь вступил на военную службу, отправившись за своим полководцем. Проконсул назначил его центурионом в IX легион, один из тех, которые постоянно охраняли Нарбоннскую провинцию.

В 57 г. легион отличился в сражении против нервиев и их союзников. Находясь на левом фланге римского войска, Девятый подвергся яростной атаке атребатов, но удержал фронт и даже сбросил противника в реку, положив начало разгрому галлов. В следующем году Сцева со своей центурией вновь вышел в Океан в составе войск, высланных Цезарем против венетов. После сражений на Рейне против германских племен, IX легион в составе экспедиционного корпуса совершил два похода через Пролив – в Британнию. В дальнейшем Сцева со своим легионом прошел через все поля сражений галльской войны, включая битвы Великого галльского восстания.

В начале гражданской войны Цезаря и Помпея IX легион отличился при осаде Массилии, где у Сцевы вновь был шанс проявить себя в морском сражении, а также в кампании против помпеянских полководцев в Испании.

События, разразившиеся в Плацентии после возвращения из Испании, запятнали славное имя Девятого легиона. Недовольные тем, что война затягивается, и тем, что Цезарь запретил своим легионам грабить завоеванную Италию, Девятый восстал и потребовал немедленного роспуска и наград. Организаторами мятежа были, несомненно, центурионы – главные авторитеты для солдатской массы. Один из них не мог не стать Сцева, водивший центурию в бой почти десять лет. Прибывший в Плацентию Цезарь обратился к мятежникам с угрозами и увещеваниями. Вспоминая совместное боевое прошлое, угрожая децимацией, обещая огромные награды полководец добился прекращения мятежа. По требованию Цезаря легион выдал зачинщиков в количестве 120 человек, то есть по два человека от центурии. Именно они и подверглись децимации. Понимая, что оставить мятеж без наказания невозможно, но также невозможно и казнить истинных его виновников – центурионов, Цезарь так подмешал жребии, что виновными и подлежащими казни были назначены простые легионеры в количестве 12 человек. Пострадал лишь один центурион из-за того, что назначенный к казни легионер смог доказать, что во время мятежа он вообще отсутствовал в легионе, находясь в служебной отлучке, и что мятеж организовывал не он, а центурион его центурии. Против прямого обвинения Цезарь ничего не мог возразить и место оправданного легионера на плахе занял его центурион. Сцева в этих событиях отделался сравнительно легко. Главным было то, что безграничное доверие, которое Сцева завоевал у Цезаря за время многолетней совместной службы, было утеряно и его надо было зарабатывать заново. Для этого центурион знал только один способ – необходимо было совершить что-то выдающееся, причем, желательно, на глазах у полководца. В ходе войны случай не замедлил представиться.

После Плацентии Цезарь заменил командный состав легиона. Центурионы Девятого были разбросаны под другим легионам, которые. В свою очередь, дали Девятому своих центурионов. Кассий Сцева после всех изменений оказался в VI легионе.

Вместе с Шестым Сцева переправился в Эпир и очутился под Диррахием. Цезарь, зажатый между городом и лагерем Помпея, начал строительство земляных укреплений, которые подвергались постоянным нападениям помпеянцев. Во время одного из них, переросших в большое сражение, на острие главного удара оказался так называемое «укрепление Минуция» — форт, гарнизон которого составляла 8-я когорта VI легиона под командованием Кассия Сцевы. Против поредевшей в предыдущих боях когорты бросился целый легион помпеянцев. Цезарианцы дрогнули и начали отступать, но Сцева спас ситуацию. Приказав открыть ворота, он бросился навстречу противнику, крича, что он один защитит укрепление, даже если его солдаты сбегут, подобно трусливой ватаге рабов. Устыдившись слов командира, легионеры когорты повернули и присоединились к нему. У ворот форта завязалась свалка. Помпеянцы забрасывали защитников копьями и дротиками, те в ответ сбрасывали с стен бревна и камни. Гора трупов перед укреплением поднималась все выше, пока не достигла их уровня. Бой продолжался на гребне стены. Оба полководца посылали сражавшимся подкрепление. Цезарь смог выделить три когорты под руководством Г. Волкация Тулла, сына консуляра. Помпей – три легиона во главе с Л. Валерием Флакком, сыном претория. Лишь сумерки смогли развести сражающихся в их лагеря. Помпеянцы потеряли у стен укрепления Минуция две тысячи легионеров во главе с Флакком. Цезарианцы – по меньшей мере столько же. Почти вся когорта Сцевы легла вокруг него у ворот форта.

Сам центурион в ходе схватки доблестно защищал позицию у ворот, занятую в начале сражения. Шлем на его голове был разбит, пилум застрял в доспехах кого-то из врагов, щит выпал из рук под тяжестью двенадцати десятков стрел, впившихся в него. С одним мечом в руках он метался в окружении вражеских воинов, разя во все стороны. Стрела вонзилась ему в глаз, копье пронзило бок, вражьи мечи оставили отметины на теле Сцевы…

Подобно окровавленному зверю на арене кружился Сцева, пытаясь вырвать пронзившее его копье. Упав на колено, он узнал в предводителе нападавших Авла Юстулея, префекта конницы и своего старого соратника еще по Испании. Слабым голосом воззвал Сцева к старому другу:

— Пощади меня, товарищ! Отврати меч свой! Новые раны не ускорят моей смерти! Лучше плени меня и доставь к Помпею в знак своей победы! Пусть лучше я стану живым примером измены, чем жертвой почетной смерти!

Юстулей приказал своим солдатам остановиться и подошел к коленопреклоненному Сцеве, чтобы пленить его, но тот предательски вонзил в старого товарища меч, закричав:

— Так умрут все, кто считает, что я побежден и сломлен!

Именно в этот момент к форту подошло подкрепление, которое привел от Цезаря Волкаций Тулл. Схватка продолжилась над телом Сцевы…

Вынесенный из пекла сражениями немногими оставшимися в живых легионерами 8-й когорты, Сцева был доставлен к Цезарю. Полководец произвел его в высший ранг, которого мог только достичь в своей карьере центурион – в ранг примипила, первого центуриона легиона.

После излечения Сцева в качестве примипила возглавил IV легион, однако не для того, чтобы вести его в сражения, а для того, чтобы помочь его легионерам получить землю. Легионеры Четвертого уходили в почетную отставку и расселялись вокруг Соры, родного города Кассия Сцевы. Сам примипил получил от Цезаря конфискованные у лидеров помпеянцев огромные поместья, расположенные неподалеку, а также особняк в Риме. Именно тогда с новым соседом познакомился Цицерон, сразу возненавидевший необразованного выскочку.

В своих письмах к Аттику Цицерон исходит желчью, когда пишет о Сцеве. В центурионе для оратора воплотилось все темное и страшное, что нес с собой режим Цезаря. Он боится соседа и жаждет его смерти…

Сам же Сцева, уйдя на заслуженный отдых, решил наверстать упущенное – испытать те удовольствия, которых он был лишен во время службы. Очень скоро имя грозного центуриона стало синонимом расточительства и мотовста.

Убийство Цезаря вновь заставляет Сцеву вернуться на службу. Он поднимает соседей – ветеранов IV легиона и вместе с ними присоединяется к наследнику своего полководца – Цезарю Октавиану. Вместе с Октавианом он сражается против Антония под Мутиной и против республиканцев у Филипп. После поражения Брута и Кассия Четвертый Соранский легион ветеранов был демобилизован, но Сцева остался на службе.

При осаде Перузии в 40 г. мы встречаем его примипилом XII Молниеносного легиона, начальником артиллерии легиона. После поражения Луция Антония и Фульвии Сцева получает редчайшее для простого центуриона отличие – Октавиан причисляет его к сословию всадников. В новом качестве Сцева возглавляет крупный кавалерийский отряд. Он становится префектом алы, получившей в качестве почетного наименования его имя.

Во время войны с Секстом Помпеем ала Сцевы охраняла от пиратских набегов сицилийского флота побережье южного Лация, причем не просто несла караульную службу, но часто вступала в кровопролитные схватки.

Лишь после победы над Секстом Помпеем Сцева вновь отошел от дел и вернулся к мотовству и удовольствиям. Он позвал к себе жить старушку – мать, но очень скоро пожалел о своем поступке. За время службы Сцева отвык от семейной жизни, да и мать его оказалась сварливой женщиной. Скандалы в доме Сцевы продолжались до тех пор, пока однажды утром старуху не нашли в кровати мертвой.

По Риму ходили упорные слухи о том, что старый мот Сцева отравил свою мать, но предъявить обвинение любимому центуриону двух Цезарей никто не осмелился. Однако слухи ходили настолько упорно, что Сцева был вынужден сначала спрятаться в своих поместьях, а затем, после начала войны в Испании попросить Октавиана вновь призвать его на службу.

Во главе алы Сцева отправился на Пиренеи где вскоре и умер шестидесяти лет от роду. На его могиле в устье Тага, там, где четвертью века раньше родилась его боевая слава, много веков белел камень со скромной надписью

QUINTUS CASSIUS SCAEVA HIC SITUS EST.

[Leroy]

Добрый день. Сегодня хочу поблагдарить наших постоянных читателей или просто нажимателей кнопки спасибо) Mentor, Sen, Jarovit, de GICH TAMPLIER.

Сегодня слово будет о Спартаке. Возможно тут есть футбольные болельщики и они уже представили пуделя, Диканя и Уэллитона. Мы раскажем историю про того Спартака, чьё имя взяла команда в нашем чемпионате, уважив его качества. Цитата: «Нам нужен девиз, отображающий лучшие качества атлета: мужество, волю к борьбе, стойкость и силу, верность идее. Вождь гладиаторов имел все эти качества.»

Закончив вводную друзья,
Я перейду к повествованью.

Восстание Спартака
Раб революционер Спартак родился около 110 г. до н.э. и погиб в 71 г. до н.э. Прожив около 40 лет, что по тем меркам было не мало.
Как и все великие, он удостолся статуи в полный рост.

В этой скульптуре он естественно раздет и выглядит мускулистым качком.
Спартак возглавил восстание на территории современной Италии в период 74 до н. э. — 71 до н. э.. Его армия, состоявшая из беглых гладиаторов и рабов, разбила в ряде сражений несколько римских легионов, в том числе две консульские армии. Восстание Спартака было единственным восстанием рабов, представлявшим прямую угрозу центральной Италии. Окончательно подавлено в основном благодаря военным усилиям полководца Марка Лициния Красса.

Между 74 и 71 годами до н. э. группа беглых рабов — первоначально небольшая, из примерно 78 беглых гладиаторов — переросла в сообщество из более чем 120 000 мужчин, женщин и детей, относительно безнаказанно перемещавшихся по Италии под руководством нескольких лидеров, в том числе знаменитого гладиатора Спартака. Боеспособные взрослые мужчины из этой группы составляли удивительно эффективный вооружённый отряд, который неоднократно показывал, что может противостоять римской военной мощи, как в виде местных патрулей и милиции, так и в виде подготовленных римских легионов под консульским командованием. Плутарх описывал действия рабов как попытку сбежать от своих хозяев и уйти через Галлию, в то время как Аппиан и Флор изображали восстание как гражданскую войну, в которой рабы вели кампанию по захвату самого Рима.

Спартак начало

В 73 году до н. э. группа примерно из 200 гладиаторов из школы в Капуе, принадлежавших Лентулу Батиату, задумала побег. Согласно христианскому богослову и философу Синезию, Спартак и Крикс были назначены «очистительными жертвами за римский народ в амфитеатре». Таким образом, непосредственным мотивом для заговора стало известие о дате проведения очередных игр, где могло произойти жесткое мочилово между гладиаторами. Ежегодный обряд очищения проводился в конце февраля. Исходя из этого, начало восстания предположительно можно отнести к концу зимы. Их замысел был раскрыт, но всё же 78 мужчин ворвались на кухню, вооружились там ножами и железными вертелами и перебили вставшую у них на пути стражу.

На одной из улиц им повстречалось несколько повозок, вёзших в другой город оружие для гладиаторов. Как же им везло. Рабы захватили это оружие и двинулись дальше, преодолев сопротивление охраны городских ворот. К вечеру беглецы достигли Везувия и, выбрав на вершине вулкана удобное для обороны место, расположились там. Их фланг прикрывал Везувий. Из Капуи послали несколько отрядов против гладиаторов, но атаку удалось отбить и было захвачено большое количество снаряжения. Укрывшись на Везувии, рабы выбрали лидеров, которыми стали два галльских раба, Крикс и Эномай, и Спартак. Скорее всего, так был создан своего рода военный совет из трёх человек, руководивший повстанцами, где Спартак был верховным руководителем, а остальные двое были его помощниками. Поначалу повстанцы совершали набеги на окрестности Везувия, где располагались загородные усадьбы. Судя по всему, Спартак с самого начала установил деление захваченной добычи поровну.

Спартак был либо солдатом фракийского вспомогательного легиона, позже отданным в рабство, либо военнопленным. Видимо, он с самого начала стал предводителем восставших, поскольку Саллюстий называет его «первым гладиатором». Несмотря на то, что, согласно некоторым источникам, по происхождению Спартак был фракийцем, его этническая принадлежность до конца не ясна, так как термин «фракиец» обозначал и один из типов гладиаторов.

Армия Спартака была различной по своему культурному и этническому происхождению. Вероятно, в такой многонациональной армии было затруднено взаимопонимание между воинами. Но возможно, что сами рабы, а также их хозяева, должны были установить какие-то формы взаимодействия для эффективной работы. В армии Спартака, вероятно, использовался латинский язык в упрощенной форме. Изначально в войске Спартака большинство составляли галлы, германцы и фракийцы. Уже во время восстания к нему присоединялись сельскохозяйственные рабы и рабы-пастухи. Вначале оружием рабов были серпы, вилы, грабли, цепы, топоры и другие сельскохозяйственные орудия, а также дубинки и заострённые колья. Некоторые рабы умели плести корзины и могли делать плетёные щиты. Позже в ходе боёв рабы добыли настоящее оружие.

Римский полководец Гай Марий провёл реформы, которые заложили основу для профессиональной постоянной армии эпохи принципата. В нашей игре после его реформы у рима появляются городские когорты, преторианская кава, легионы с орлами и много чего другого. Изначально те граждане Рима, которые не могли предъявить цензорам минимальный ценз, то есть были бедными и не могли самостоятельно обеспечить себя оружием, не могли вступить в армию. Марий предоставил им возможность вступить добровольцем в римскую армию, к чему античные авторы отнеслись неодобрительно. По их мнению, хотя случаи, когда сенат давал беднякам право вступить в армию, уже были во времена тяжёлых для Рима войн, Марий привёл жадную солдатню без рода и племени. Однако Марий просто перевёл уже начавшийся процесс на следующую стадию: имущественный ценз для службы был значительно уменьшен. Для того, чтобы поступить на службу, стали требоваться только римское гражданство и готовность пойти на службу. Гражданство уже тогда требовалось.

Цели сторон

Даже классические историки, которые писали всего через несколько лет после самих событий, расходятся в объяснениях целей восставших. Аппиан и Флор писали, что Спартак намеревался идти на Рим, хотя это может быть не более чем отражением опасений самих римлян. Если же Спартак действительно намеревался идти на Рим, позже от этой цели он отказался. Плутарх пишет, что Спартак просто хотел бежать на север, в Цизальпийскую Галлию, и распустить своих людей по домам.

Мнение о том, что Спартак пытался изменить коррумпированное римское общество и положить конец римскому рабству, выраженное в различных современных интерпретациях в массовой культуре (например, фильм Стэнли Кубрика), также не имеет прямых доказательств.

Среди исследователей нет также уверенности, что рабы являлись однородной группой под руководством Спартака. Упоминаются и другие вожди восстания, Крикс, Эномай, Каст и Гай Ганник, и точно неизвестно, были ли они помощниками, подчинёнными или даже равноправными предводителями.

Многие современные историки утверждают, что имел место фракционный раскол беглых рабов на тех, кто вместе со Спартаком хотел перейти через Альпы, чтобы обрести свободу, и тех, кто поддерживал Крикса, который захотел остаться в южной Италии и продолжить поход на Рим.

В связи с тем, что бунт и налёты произошли в Кампании, которая была местом отдыха богатых и влиятельных граждан Рима, восстание быстро привлекло внимание властей. Однако сначала они рассматривали восстание как крупную волну преступлений, а не как вооружённый мятеж.

Тем не менее, позднее в том же году Рим отправил для подавления восстания военные силы под предводительством претора Глабра. Он собрал силы из 3000 человек, но не как легион, а как ополчение, состоявшее «не из граждан, а из всяких случайных людей, набранных наспех и мимоходом». Глабр осадил рабов на Везувии, перекрыв единственный известный спуск с горы. Таким образом, Глабр собирался подождать, пока голод не заставит мятежников сдаться.

Хотя рабам не хватало военных навыков, войска Спартака проявили изобретательность в использовании имеющихся подручных материалов, а также в использовании необычной тактики в столкновении с дисциплинированной римской армией. Оказавшись в осаде, люди Спартака изготовили канаты и лестницы из лозы и деревьев, растущих на склонах Везувия, и использовали их для спуска по скалам с противоположной стороны горы. Флор выдвигает версию, что восставшие спустились при помощи верёвок, сплетённых из виноградных лоз, в полое жерло Везувия и вышли наружу через сквозную пещеру. Затем гладиаторы обошли подножие Везувия и уничтожили солдат Глабра. В битве при Везувии был наглядно показан один из основных принципов военного искусства Спартака: атаковать противника там, где тебя не ждут и когда тебя не ждут.

Именно битва при Везувии стала той гранью, которая обозначила переход действий отряда беглых гладиаторов в полномасштабную войну. После победы повстанцы оставили позиции на склоне Везувия и, по-видимому, разместились на месте бывшего римского лагеря. Туда стали приходить городские и сельские рабы из ближайших окрестностей, пастухи и некоторые сельские свободные рабочие. Вероятно, среди них были италики, прежде всего самниты, воевавшие против Суллы в 83—82 годах до н. э. и подвергнувшиеся изгнанию и конфискации имущества.

Далее против Спартака была направлена вторая экспедиция под руководством претора Публия Вариния. По некоторым причинам Вариний разделил войско на две части под командованием своих подчинённых Фурия и Коссиния. Плутарх упоминает, что под началом Фурия было около 3000 человек, но нет упоминаний о вооружении солдат и о том, состояла ли экспедиция из милиции или легионеров. Сначала восставшие напали на отряд Фурия и нанесли ему поражение. Затем Спартак врасплох напал на Луция Коссиния и едва не взял его в плен, а преследуя его, захватил лагерь в кровопролитном бою, в котором Коссиний был убит.

В армии Вариния началось массовое дезертирство, в результате чего в ней осталось всего 4 тысячи человек. Тогда Вариний приказал разместить свою армию в лагере, а лагерь укрепил валом, рвом и насыпями. Затем он вместе с квестором Гаем Торанием блокировал лагерь Спартака. Блокада оказалась достаточно жёсткой, но тем не менее Спартаку удавалось поддерживать дисциплину в своём войске. А вскоре он применил военную хитрость: оставил в лагере трубача, подававшего обычные сигналы, и привязанные к столбам перед воротами трупы, на расстоянии казавшиеся часовыми. Тем временем восставшие покинули лагерь и надолго оторвались от преследования, утром Вариний обнаружил, что в лагере Спартака никого нет. Затем он повёл свою армию к Кумам, где попытался набрать добровольцев. После этого он напал на новый лагерь Спартака и был разбит наголову, при этом Вариний потерял в бою коня, ликторов и чуть было не попал в плен.

Восставшие захватили лагерь Гая Торания. В результате почти вся Южная Италия оказалась в руках повстанцев. Они захватили даже города Нолу, Нуцерию, Фурии, Консенцию и Метапонт. Этот факт говорит о наличии среди рабов специалистов по осадной технике, хотя и нет прямых свидетельств. Спартак разбил лагерь на плодородных землях близ Метапонта. Там он и провёл зиму, обучая новых рекрутов.

Эти успехи привлекали в войско Спартака всё больше и больше рабов, равно как и сельских жителей, увеличив его численность до 70 000 человек. Многие восставшие, опьянённые успехами, требовали идти навстречу римлянам, но Спартак убедил их двинуться в Луканию, чтобы пополнить войска рабами-пастухами. При вести о его приближении рабы восставали против римлян, происходили массовые насилия рабов над своими бывшими господами и госпожами. Такие инциденты могли подорвать авторитет Спартака среди италийского населения. Он пытался пресекать насилие своих воинов и даже велел с почестями похоронить римскую матрону, которая покончила жизнь самоубийством, не перенеся бесчестья. На её похоронах Спартак устроил гладиаторские бои с участием 400 пленных, которые были самыми крупными гладиаторскими боями того времени, поскольку никто до этого не выставлял сразу 200 гладиаторских пар. ТЕперь уже Спартак мог устраивать гладиаторсике бои. Как быстро забывается свое прошлое.

Весной 72 г. до н. э. беглецы покинули свой зимний лагерь и начали двигаться на север, в сторону Цизальпийской Галлии.

Сенат, озабоченный масштабом восстания и поражения преторской армии Глабра и Вариния, отправил для усмирения рабов две консульских армии под командованием Луция Геллия Публикола и Гнея Корнелия Лентула. Каждый из консулов вёл за собой два легиона. Напомню, что в легионе было по 5 тыс человек. Минимальная численность римской армии с учётом вспомогательных войск, таким образом, составляла 30 тысяч человек. План консулов, очевидно, заключался в согласовании действий против Спартака с целью окружить его в районе Гарганского полуострова.

Лентул двинулся по Тибуртинской дороге на побережье Адриатики, а Геллий — по Аппиевой дороге в Апулию. Основные силы под командованием Спартака, чтобы избежать разгрома, двинулись ускоренным маршем на северо-запад. При этом от них отделился отряд Крикса, который занял позиции на склонах горы Гарган. Они находились к востоку от дороги, где должно было пройти войско Геллия, и создавали угрозу для правого фланга или тыла римлян. Скорее всего, действия Крикса были спланированы заранее для достижения тактического преимущества. В случае победы над Лентулом армия Геллия могла быть окружена армиями Спартака и Крикса.

Спартак неожиданно для римлян подошёл к Атерну и напал на два легиона Лентула, которые ещё не завершили свой поход через Апеннины. Затем Спартак укрепился в лагере, а легаты Лентула попытались окружить лагерь восставших, но были разгромлены и потеряли обоз.

Армии Геллия и Крикса встретились у горы Гарган. Согласно Аппиану, у Крикса было 30 тысяч воинов, согласно Ливию — 20 тысяч. В ожесточённом сражении римляне разгромили силы Крикса. Сам Крикс, согласно Ливию, был убит претором Квинтом Аррием. В этой битве было уничтожено две трети повстанцев.

Здесь в классических источниках в описаниях событий появляются расхождения, которые не могут быть согласованы до появления Марка Лициния Красса. Две наиболее полные версии — Аппиана и Плутарха — описывают события по-разному. Однако прямых противоречий нет, просто один источник игнорирует некоторые события, фигурирующие в другом, и повествует о событиях, которых в другом источнике нет.
И вот они две объяснительные.
Версия Аппиана. Сразу дал картинку и пояснения.

События по версии Аппиана.
Сиреневым силы Крикса
Синим силы Спартака
Красным легион Геллия
Желтым легион Лентула
Черным объединённые легионы
1: Победа Геллия над Криксом
2: Победа Спартака над Лентулом
3: Победа Спартака над Геллием
4: Победа Спартака над объединёнными легионами

Если вы разобрались в этой схеме, то вы могли бы быть полководцем на службе у рима. Сейчас я не могу этого сделать, потому что соседи с огромным шумом сверлят себе новый балкон.

По словам Аппиана, борьба между легионами Геллия и солдатами Крикса была началом долгой и сложной серии военных манёвров армии Спартака, направленных непосредственно на захват Рима.

После победы над Криксом Геллий переместился на север, следуя за основной группой рабов под руководством Спартака, которая направлялась в Цизальпийскую Галлию. Армия Лентула должна была преградить путь Спартаку, и консулы рассчитывали таким образом поймать восставших рабов в ловушку. Армия Спартака встретила легион Лентула, разбила его, развернулась и сокрушила армию Геллия, заставив римские легионы в беспорядке отступить. Аппиан утверждает, что Спартак казнил около 300 захваченных римских солдат, чтобы отомстить за смерть Крикса, заставляя их убивать друг друга как гладиаторы. После этой победы Спартак и его последователи (около 120 000) двинулись на север, так быстро, как могли, для чего Спартак «приказал сжечь весь лишний обоз, убить всех пленных и перерезать вьючный скот, чтобы идти налегке».

Побеждённые консульские армии вернулись обратно в Рим, чтобы перегруппироваться, в то время как последователи Спартака переместились на север. Консулы настигли их где-то около региона Пицен и вновь потерпели поражение.

Аппиан утверждает, что на тот момент Спартак изменил своё намерение идти на Рим, ибо «он считал себя ещё не равносильным римлянам, так как войско его далеко не всё было в достаточной боевой готовности: ни один италийский город не примкнул к мятежникам», и решил уйти из южной Италии. Мятежники захватили город Фурии с окрестностями и, вооружившись, стали совершать набеги на окружающие территории, грабить купцов, забирать у них бронзу и железо (из которых производили оружие), участвуя в столкновениях с римскими войсками, в которых также побеждали.

А теперь слово Плутарху.

События в изложении Плутарха.
Сиреневым силы Крикса
Синим силы Спартака
Красным легион Геллия
Желтым легион Лентула
1: Победа Геллия над Криксом
2: Победа Спартака над Лентулом
3: Победа Спартака над Кассием

Описание событий Плутарха существенно отличается от описаний Аппиана.

По словам Плутарха, после битвы между легионом Геллия и людьми Крикса Спартак разбил легион Лентула, захватил их запасы и снаряжение и направился прямо в Северную Италию. После этого поражения оба консула были освобождены от командования и отозваны в Рим. Плутарх не упоминает ни истребления Спартаком легиона Геллия, ни столкновения Спартака с объединёнными консульскими легионами под Пиценом.

Затем Плутарх переходит к деталям конфликта, не упоминаемым в истории Аппиана. По словам Плутарха, армия Спартака продвинулась на север, к области вокруг Мутины (современный Модены). Там римская армия из около 10 000 солдат во главе с наместником в Цизальпийской Галлии, Гаем Кассием Лонгином, пыталась преградить путь отрядам Спартака, но была разбита[.

Далее Плутарх не упоминает никаких событий до первоначального столкновения между Лицинием Крассом и Спартаком весной 71 г. до н. э., опуская марш на Рим и отступление к Фурию, описываемые Аппианом. Однако, как описывает Плутарх, Красс заставил Спартака отступить на юг от Пицена, из чего можно сделать вывод, что рабы подошли к Пицену с юга в начале 71 г. до н. э., подразумевая, что они выступили из Мутины в южную или центральную Италию зимой 72—71 г. до н. э.

Почему мятежники сделали это, когда не было никаких оснований отказываться от перехода через Альпы — цели Спартака в соответствии с Плутархом, не объясняется. Многие исследователи предполагают, что рабов могла испугать тяжесть перехода через Альпы или они потребовали идти на Рим. Есть предположение, что Спартак мог идти на соединение с Квинтом Серторием, воевавшим против римлян в Испании, но после его смерти такая необходимость отпала.

Возможно, Спартак узнал, что после поражения Сертория армия Помпея вполне могла прийти в Северную Италию. В связи с этим рабы занялись пополнением своих рядов, вероятно, за счёт рабов и живших в долине реки «По» галлов. Аппиан оценивает силы восставших в 120 тысяч человек. Скорее всего, эта цифра является преувеличением, хотя в неё могли быть включены и некомбатанты. Евтропий писал о 60 тысячах в армии повстанцев. Возможно, среди них возобладало мнение, что следует двинуться на юг Италии, переправиться на Сицилию и продолжать борьбу там. Когда войско Спартака двинулось обратно, в Риме, по словам Орозия, началась паника. Но Спартак прошёл мимо Рима по направлению к Апулии и Лукании.

Действий последнее

Сенату, встревоженному действиями непобедимых повстанцев, нужен был человек, которому можно было бы доверить борьбу с мятежниками. Однако лучшие полководцы были вне Италии: Помпей продолжал войну в Испании, Лукулл воевал с Митридатом в Малой Азии. В сложившейся ситуации свои услуги предложил Марк Лициний Красс, и сенат поручает ему миссию подавления мятежа. Красс не был чужд римским политикам или военному командованию, поскольку он был командиром у Луция Корнелия Суллы во время второй гражданской войны между Суллой и фракцией Гая Мария в 82 г. до н. э. и служил под началом Суллы в период диктатуры последнего.

Красс получил должность претора, а также шесть новеньких легионов в дополнение к двум консульским легионам Геллия и Лентула, что дало ему 40 000—50 000 подготовленных римских солдат. Должность квестора занял Гней Тремеллий Скрофа, а легатами стали Марк Муммий и Луций Квинкций. Тут то совсем стало тяжело Спартаку. Надо было срочно уезжать за границу. Снова схемка уже попроще.

События начала 71 г. до н. э.
Синим силы Спартака
Красным легионы Красса

Когда войска Спартака вновь продвигались на север, Красс расположил шесть своих легионов на границах региона (Плутарх локализует первоначальное сражение между легионами Красса и Спартака вблизи области Пицена, Аппиан же утверждает, что оно произошло вблизи Самния). В бою с одним из отрядов восставших римляне одержали победу. 6 тысяч повстанцев полегло на поле боя, а 900 человек попали в плен.

Затем он, согласно Плутарху, послал два легиона под руководством своего легата, Муммия, маневрировать рядом с армией Спартака, но дал им приказ не вступать в бой с повстанцами. Когда представилась возможность, Муммий, презрительно относившийся к рабам и не считавший их достойным противником, ослушался приказа, напав на отряды Спартака, и впоследствии был разгромлен. Римские войска были деморализованы. Воинские знаки легионов, и прежде всего штандарты с изображением орла, были утеряны.

Для того, чтобы навести в них порядок, Красс воспользовался древним римским обычаем казни каждого десятого легионера — децимацией. Уцелевших солдат Муммия построили и разбили на десятки, каждая десятка бросала жребий, и того, на кого он выпадал, казнили его же девять товарищей. Аппиан пишет, что Красс присоединил к своей армии из шести легионов два консульских легиона, а затем подверг наказанию децимацией солдат только этих двух легионов за неоднократные поражения в боях со Спартаком. Аппиан рассматривает и другую точку зрения: что Красс подверг наказанию всю объединённую армию после того, как она потерпела поражение от Спартака. Число жертв децимации по Аппиану составило 4000 легионеров. Децимация — каждая десятка бросала жребий, и того, на кого он выпадал, казнили его же девять товарищей, иногда путём забивания камнями или дубинками. Оставшиеся в живых солдаты также наказывались: в их рационе пшеница заменялась ячменём, им запрещалось спать внутри лагеря.

После таких действий солдатская дисциплина и боевой дух резко возросли. Красс стал применять новую стратегию измора, стараясь не вступать в бой с крупными силами повстанцев. В конце лета армия рабов находилась в окрестностях Фурий, где была временно расположена база повстанцев. Местное население, бруттии, возможно, благожелательно отнеслось к восставшим. Мятежники совершали успешные рейды против римских отрядов, пока Красс не одержал над ними победу. Сначала он победил стоявший отдельным лагерем 10-тысячный отряд, а затем и основные силы под командованием Спартака[90].

Спартак был вынужден осенью 71 года до н. э. отступить на юг через Луканию к Мессине, располагающейся возле пролива, разделяющего Италию с Сицилией. Находясь на юге, Спартак договорился с киликийскими пиратами, обещавшими перевезти мятежников на Сицилию, где бы они смогли разжечь новые восстания рабов и собрать подкрепление. В то же время пропретор Сицилии Гай Веррес навлёк на себя всеобщее недовольство жестокостью и несправедливостью. Под предлогом возможного нападения рабов он вымогал у сицилийцев припасы и оружие с целью собственного обогащения. Предводителю пиратов Гераклиону требовалось время для сбора транспортных судов, так как на тот момент у него были лишь четыре миопарона, которые не годились для транспортных перевозок. Но пираты не смогли выполнить своё обещание, возможно, из-за ухудшения погодных условий на море или интересов главного союзника пиратов, понтийского царя Митридата VI, заинтересованного в том, чтобы угроза Риму сохранялась непосредственно в Италии. Также есть версия, что римляне подкупили пиратов. Плутарх пишет, что они просто обманули восставших.

Красс решил запереть армию восставших на маленьком Регийском полуострове на юге Италии. За короткое время его солдаты вырыли широкий ров длиной в более чем 300 стадиев (55 километров), тем самым был перекрыт перешеек. За рвом римляне выстроили стену (Плутарх), Аппиан пишет, что Красс «отрезал армию Спартака рвами, валами и палисадом». Плутарх пишет, что у Красса также было намерение избавить своих солдат от вредного безделья. Армия Спартака оказалась в ловушке, стало не хватать пищи. Но Спартак снова вырвался из западни: в одну из зимних ночей восставшие засыпали часть рва и перешли его, прорвавшись через римские заграждения. Восставшие понесли потери, согласно Аппиану, они потеряли 6000 человек утром и 6000 вечером. Плутарх считает, что Спартаку удалось вывести только лишь третью часть своего войска. Хитер же он был.

В это же время легионы Помпея возвращаются в Италию после подавления восстания Квинта Сертория в Испании. Среди источников нет согласия в том, попросил ли Красс подкрепления или Сенат просто воспользовался возвращением Помпея в Италию, но Помпею было приказано не возвращаться в Рим, а идти на юг на помощь Крассу. Сенат послал также подкрепление под командованием Лукулла, ошибочно названного Аппианом Луцием Лицинием Лукуллом, командующим силами, участвовавшими в третьей Митридатовой войне, в то время как на самом же деле это был проконсул Македонии Марк Теренций Варрон Лукулл, младший брат первого.

Красс, опасаясь, что слава победителя достанется вернувшимся полководцам, и желая покончить с мятежом до их прибытия, двинулся за Спартаком после его прорыва укреплений. Спартак направлялся к Брундизию, возможно, намереваясь переправиться на Балканский полуостров. Однако попытка захватить порт так и не была предпринята. По-видимому, Спартак понял, что с имеющимися у него силами Брундизий не взять. Аппиан писал, что прибытие Лукулла помешало ему захватить Брундизий. Когда Спартак отказался от идеи захватить Брундизий, от него отделился отряд под командованием Гая Канниция (Ганника) и Каста, ставший лагерем у Луканского озера. Красс напал на этот отряд. В кровопролитном сражении восставшие были разбиты. На поле битвы пало 12 300 восставших. Довершить разгром этого отряда помешало Крассу прибытие Спартака. Только двое в этом сражении были поражены в спины, а остальные погибли как герои.

Спартак затем отступил к Петелийским горам (современный Стронголи) в Бруттий, настигаемый римскими легионами. Преследование Спартака Красс поручил легату Гнею Квинтию и квестору Элию Скрофе. На берегу реки Казуент Спартак прекратил отступление и внезапно атаковал римлян, в результате квестор Элий Скрофа был ранен в лицо и в ногу и едва спасён римской конницей. Из-за постоянных столкновений ресурсы повстанческой армии были почти исчерпаны. В сложившейся ситуации вождь восставших рабов считал, что, находясь в невыгодных условиях, надо избегать сражения, но его войско требовало идти на Красса. Спартаку пришлось подчиниться — для решающего сражения с римскими войсками были собраны все силы. Спартак стал лагерем возле истоков реки Силар (ныне Селе). Рабы понимали, что это их последний бой, поэтому сражение было ожесточённым. Но, несмотря на все усилия вождя рабов, в этой последней битве его армия была окончательно и полностью разгромлена, причём подавляющее большинство было убито на поле боя. Дальнейшая судьба Спартака неизвестна.

Римские историки отдают дань его личному мужеству в последней битве. Аппиан сообщает, что Спартак «был ранен в бедро дротиком: опустившись на колено и выставив вперёд щит, он отбивался от нападавших, пока не пал вместе с большим числом окружавших его». Плутарх пишет: «…перед началом боя ему подвели коня, но он выхватил меч и убил его, говоря, что в случае победы получит много хороших коней от врагов, а в случае поражения не будет нуждаться и в своём. С этими словами он устремился на самого Красса; ни вражеское оружие, ни раны не могли его остановить, и всё же к Крассу он не пробился и лишь убил двух столкнувшихся с ним центурионов. Наконец, покинутый своими соратниками, бежавшими с поля битвы, окружённый врагами, он пал под их ударами, не отступая ни на шаг и сражаясь до конца». Флор пишет: «Спартак, храбро бившийся в первом ряду, пал как полководец». Хотя тело Спартака так и не нашли, по мнению историков, он погиб в бою вместе со своими людьми.

Последствия были таковы:
Восстание рабов было подавлено. Более 6000 пленных были повешены вдоль дороги от Капуи до Рима.

Разгром восставших довершил Помпей, который полностью истребил пятитысячный отряд рабов, отошедший на север после битвы при Силарусе. Превознося свои заслуги, он писал сенату: «В открытом бою беглых рабов победил Красс, я же уничтожил самый корень войны». Эти слова ещё более подстегнули давнее соперничество Помпея и Красса. Ещё до начала восстания Красс завидовал Помпею, сумевшему добиться военных успехов.

Такова была жизнь и судьба Спартака.

[Аларих]

Зашел на тему и офигел. Респект ребята, молодцы. Залил свою настольную книжку по данному периоду. Кто в теме, думаю, оценит.

[Demarcacij]

Тема истории мне всегда была не то что бы близка а скорее надоедливая как красивая женщина от которой никак не можешь отказаться и тратишь на нее все свои пьесо) вот ссылка на книгу которая в свое время просто смела меня . http://www.e-reading-lib.org/book.php?book=100856. Предполагаю что ссылка может не работать по этому ищем Николай Никулин Восмоминания о войне

[Leroy]

Налейте чаю и садитесь. Сегодня часы времени и интернет перенесут нас на две с половиной тысячи лет назад и окунут все мысли в смысл мироздания. О чём это я.

Марафо́нская битва — одно из крупнейших сухопутных сражений греко-персидских войн, состоявшееся 12 сентября 490 г. до н. э. неподалёку от греческого города Марафон.
Данная битва предшествовала, ранее описанному Фермопильскому сражению.
Данные по Геродоту: 9000 афинят и 1000 платейцев. 25000 персов.

Кто хочет узнать предысторию данной битвы, может прочесть следующий абзац или же пропускаем и читаем дальше.
В 499 г. до н. э. греческие полисы на территории Малой Азии, находящиеся под властью персидского царя, подняли восстание. Представители повстанцев отправились к родственным им грекам западного побережья Эгейского моря. Спартанцы не захотели вступать в военный конфликт с персами, в то время как афиняне приняли решение отправить на помощь 20 кораблей. Повстанцам, совместно с афинянами, удалось захватить и сжечь важный город империи и столицу сатрапии Сарды. Дарий желал отомстить участвовавшим в восстании и неподвластным его власти грекам.
Также Дарий видел возможность покорить разрозненные древнегреческие города. В 492 г. до н. э. во время военной экспедиции персидского военачальника Мардония была завоёвана Фракия, Македония признала верховную власть персидского царя. Таким образом, персы обеспечили своему сухопутному войску проход к территории Древней Греции.
В 491 году до н. э. Дарий отправил послов во все независимые греческие города с требованием «земли и воды», что соответствовало покорности и признанию власти персов. Осознавая силу и военную мощь государства Ахеменидов, все города древней Эллады, кроме Спарты и Афин, приняли унизительные требования. В Афинах послы были преданы суду и казнены. В Спарте их сбросили в колодец, предложив взять оттуда земли и воды.

Дарий отстранил Мардония от командования и назначил на его место своего племянника Артаферна, придав ему опытного полководца мидийца Датиса. Основными целями военной экспедиции были завоевание или подчинение Афин и Эретрии на острове Эвбея, которая также оказывала помощь повстанцам, а также Кикладские острова и Наксос. Согласно Геродоту, Дарий приказал Датису и Артаферну «обратить в рабство жителей Афин и Эретрии и привести пред его царские очи». При экспедиции находился и бывший тиран Афин Гиппий.
Во время экспедиции персидское войско завоевало Наксос и в середине лета 490 г. до н. э. высадилось на острове Эвбея. Когда это произошло, жители Эретрии приняли решение не покидать город и постараться выдержать осаду. Войско персов не ограничилось осадой, а пыталось взять город штурмом. Геродот писал о том, что борьба была ожесточённой, и обе стороны понесли тяжёлые потери. Тем не менее после шести дней боёв два знатных эретрийца, Евфорб и Филагр, открыли ворота врагу. Персы вошли в город, разграбили его, сожгли храмы и святилища в отместку за сожжение Сард. Захваченные в плен граждане были обращены в рабство.

После завоевания Эретрии персы отплыли по направлению к Аттике. По совету находившегося в составе их армии бывшего афинского тирана Гиппия они высадились на равнине неподалёку от города Марафон. Для завоевателей она имела ряд преимуществ. Во-первых, равнина находилась ближе всего к Эретрии. Гавань была удобна и безопасна. В долине персы могли найти богатые и нетронутые пажити, на которых можно было бы пасти коней. Также Датис и Артаферн даже не думали о сражении в открытом поле, а предполагали, что афиняне ограничатся обороной стен своего города. По уверениям Гиппия, из долины можно было выйти по удобным дорогам прямо к Афинам.
Узнав об этом, афиняне также направили своё войско к Марафону. Во главе армии по древней традиции находилось десять стратегов. На помощь также прибыло ополчение из Платей. Мнения стратегов относительно дальнейших действий кардинально разошлись. Одни высказывались против битвы в связи с малочисленностью войска, другие же, напротив, советовали вступить в битву. Тогда стратег Мильтиад обратился к полемарху Каллимаху, от решения которого зависело окончательное решение, со словами: ”Греческие фаланги непобедимы и несокрушимы тра та та сокрушим грязных персов. Да я их всех на копье вертел…” Тут его прервали.
Своими словами Мильтиад убедил Каллимаха в необходимости немедленного сражения. После принятия принципиального решения дать битву, а не придерживаться оборонительной тактики, все стратеги вслед за Аристидом уступили своё командование Мильтиаду.
Войско из афинян и платейцев прибыло к месту, где высадились персы. Равнина представляла обширную территорию, которая тянулась с юга на северо-восток вдоль моря и делилась ниспадавшим с Пентельского хребта водопадом на две половины. Южная её часть была ограничена горой Пентеликон, которая доходила непосредственно до морского побережья. Северная, отдалённая от Афин половина равнины также была окружена горными цепями. При этом ширина плоского пространства была кажущейся. На северо-востоке простирались обширные болотистые места, зелёная поверхность которых обманывала глаз.
Мильтиад распорядился стать лагерем на вершинах Пентельского хребта, перекрыв таким образом единственную дорогу к Афинам. Именно по ней Гиппий намеревался провести персов. Несколько дней оба войска стояли напротив друг друга и не предпринимали никаких военных действий.
Вот и карта действий, что бы было понятно. Мы видим ограниченную местность с одной стороны рекой и болотом, с другой – забегали греки, подобную фермопильской. (та была горами ограничена).

Силы сторон, если верить на слова Геродоту.

Армия Греков

У него не приведены данные о численности армии греков, участвовавшей в битве при Марафоне. Корнелий Непот и Павсаний говорят о 9 тысячах афинян и тысяче платейцев. Римский историк III века н. э. Юстин пишет о 10 тысячах афинян и тысяче платейцев. В своём сочинении «Описание Эллады» Павсаний при рассказе о марафонской долине указывает на наличие на ней братских могил — афинян, платейцев и рабов, которых во время битвы впервые привлекли к военным сражениям. Современные историки в целом соглашаются с приведённой в античных источниках численностью участвовавших в битве эллинов. С этим более менее разобрались.

Армия персов

Согласно Геродоту, изначально флот персов составлял 600 кораблей. При этом он не указывает численности непосредственно войска, говоря лишь о том, что оно было «многочисленным и прекрасно снаряжённым». Для античных источников характерно завышение численности армии своего побеждённого противника. Это делало победы эллинов ещё более героическими. Платон указывает 500 тысяч персов. Живший намного позже римский историк Корнелий Непот оценивает численность армии Датиса и Артаферна в 200 тысяч пехотинцев и 10 тысяч всадников. Наибольшая цифра в 600 тысяч встречается у Юстина. Похоже парень совсем обкурился.
Современные историки оценивают вторгшуюся на территорию Эллады армию в среднем в 25 тысяч пеших воинов и одну тысячу всадников (хотя встречаются и цифры в 100 тысяч).

Войско персов состояло из представителей множества народов и племён, подвластных империи Ахеменидов. Воины каждой народности имели собственное оружие и доспехи. Подробное описание Геродота утверждает, что персы и мидяне носили мягкие войлочные шапки(голова не должна мёрзнуть), штаны и пёстрые хитоны. Доспехи их были собраны из железных чешуек наподобие рыбьей чешуи, щиты сплетены из прутьев. На вооружении они имели короткие копья и большие луки с камышовыми стрелами. На правом бедре находился меч-кинжал (акинак). Воины других племён были вооружены значительно хуже, в основном луками, а зачастую просто дубинками и обожжёнными кольями. Из защитного снаряжения, кроме щитов, Геродот упоминает у них медные, кожаные и даже деревянные шлемы. Получаем нечто подобное –

Греческая фаланга представляла собой плотное боевое построение тяжеловооружённых воинов в несколько шеренг. Во время боя главной задачей являлось сохранение её целостности: место павшего воина занимал другой, стоявший за ним. Главным фактором, оказавшим влияние на развитие фаланги, стало применение большого круглого щита (гоплона) и закрытого шлема коринфского типа. На внутренней поверхности гоплона крепились кожаные ремни, через которые просовывалась рука. Таким образом, щит держался на левом предплечье. Воин управлял щитом, держась за ремень ближе к его краю.
Защищая гоплита слева, такой щит оставлял открытой правую половину туловища. Из-за этого в греческой фаланге воины должны были держаться плотной линией так, чтобы каждый гоплит прикрывал своего соседа слева, будучи прикрытым соседом справа. Для грека потерять щит в бою считалось бесчестьем, так как он использовался не только для собственной безопасности, но и для защиты всей шеренги. Голову гоплита в VI—V вв. до н. э. предохранял бронзовый шлем коринфского (или «дорийского») типа, который носился на войлочной подкладке-шапочке. Глухой коринфский шлем обеспечивал полную защиту головы, но стеснял боковое зрение и слух. Воин видел только врага перед собой, что не представляло особой опасности в плотном боевом построении.

Во времена греко-персидских войн ещё были распространены так называемые «анатомические» бронзовые панцири, состоявшие из нагрудной и спинной пластин. Пластины рельефно со скульптурной точностью воспроизводили мышечные контуры мужского торса. Под панцирем гоплиты носили льняные туники, а спартанцы традиционно укрывались поверх доспехов красными плащами.(Всё таки они носили доспехи!!) Недостатком бронзовых кирас были незащищённые бедра. В эту эпоху уже появились так называемые линотораксы, панцири на основе многих слоёв пропитанного клеем льна, которые через несколько десятилетий вытеснили в Греции «анатомические» бронзовые панцири. Линотораксы позволяли прикрыть бёдра, не стесняя движений воина.В состав защитного снаряжения также входили бронзовые поножи. Они повторяли рельеф передней части голени, чтобы плотно облегать ноги и не мешать ходьбе.

Вот как вся эта красота выглядела –

Немецкий историк-антиковед Эрнст Курциус объясняет, почему Мильтиад атаковал вражеское войско утром 12 сентября 490 г. до н. э., не дождавшись идущего на помощь спартанского войска. Он обращает внимание на то, что во всех дошедших до нас источниках отсутствует описание действий конницы, на которую персы возлагали большие надежды. На определённых этапах сражения она могла бы сыграть решающую роль. Также у Курциуса вызывает удивление быстрота, с которой якобы была произведена посадка персидского войска на корабли. В условиях полного разгрома это является маловероятным. Исходя из этого, немецкий историк приходит к выводу, что персы, видя укреплённые позиции афинян и платейцев на горных склонах, отказались от мысли идти на Афины через Марафонский проход. Они предпочли предпринять высадку в более удобном для манёвров месте, где не было бы горных проходов и единственной хорошо укреплённой дороги. Курциус делает вывод, что Мильтиад предпринял своё нападение только тогда, когда персидское войско разделилось и конные отряды уже находились на судах. Таким образом, он напал на войска, оставленные позади и прикрывавшие отъезд армии. При данных предпосылках становится понятным, почему афиняне не дождались выступивших в поход профессиональных воинов спартанцев.

Коринфский шлем и череп, найденные на месте битвы при Марафоне.

Расстояние между греками и персами составляло не менее 8 стадий (около 1,5 километров). Мильтиад выстроил своё войско в боевом порядке — на правом фланге расположились афиняне под командованием Каллимаха, на левом — платейцы, в центре находились граждане из Леонтиды и Антиохиды под командованием Фемистокла и Аристида. Боевая линия эллинов оказалась равной по ширине персидской, однако её центр составлял всего несколько рядов в глубину. Именно в центре войско греков было слабее всего. На флангах боевая линия была выстроена значительно плотнее.
После построения греки начали наступление. Согласно Геродоту, все 8 стадиев они пробежали. Современные исследователи подчёркивают невозможность такого наступления для тяжеловооружённых воинов без нарушения боевого порядка. (Геродот ещё тем троллем был.) Делается предположение, что первую часть пути афиняне и платейцы прошли маршем и лишь после достижения расстояния, когда до них стали долетать вражеские стрелы (около 200 м), устремились бегом. Для персов нападение стало неожиданным.

Таких личностей как Геродота надо знать в лицо.

Резкие движения греческих фаланг ниже на рисунке.. Надеюсь вы разберетесь. Я же понял.

Битва длилась долго. В центре боевой линии, где стояли отборные отряды армии Датиса и Артаферна — персы и саки, а греческая линия была слабой, эллины начали отступать. Персы прорвали ряды афинян и стали их преследовать. Однако на обоих флангах победу одержали греки. Вместо преследования отступающих врагов они повернули и атаковали прорвавшие центр войска. В результате среди персов началась паника, и они стали беспорядочно отступать к кораблям. Грекам удалось захватить семь вражеских судов. Согласно Геродоту, потери греков составили всего 192 афинянина, среди которых были полемарх Каллимах и брат Эсхила Кинегир. Потери персов «отец истории» оценивает в 6400 человек. Судьба одного из главных военачальников империи Ахеменидов Датиса разнится в различных античных источниках. Так, согласно Геродоту, Датис возвратился обратно в Азию. Согласно использовавшему персидские летописи Ктесию, Датис погиб во время сражения. Более того, греки отказались выдать персам тело их военачальника.

Откуда пошла марафонская дистанция?
Историческая легенда дала название спортивной дисциплине — марафонскому бегу (бегу на 42 км 195 м). Согласно Плутарху, писавшему свои труды спустя более чем 500 лет после описываемых событий, Мильтиад отправил гонца Евкла в Афины с вестью о победе. Пробежав сразу после боя около 40 километров к городу, скороход выкрикнул «Радуйтесь, афиняне, мы победили!» и умер. Лукиан трансформирует имя Плутархова гонца Евкла в Геродотова Фидиппида. Указанный Геродотом Фидиппид должен был бы пробежать несколько сотен километров (расстояние от Марафона до Спарты, оттуда обратно с посланием в Марафон, участвовать в битве, а затем со всеми греками вернуться быстрым бегом к Афинам — около 500 км). Так как к Афинам направлялся не один человек, а вся армия, легенда не выдерживает критики. Учитывая явную историческую недостоверность марафонского бега Фидиппида, с 1983 года группой энтузиастов ежегодно устраивается спартатлон — пробег между Афинами и Спартой в 246 км.

Значение битвы по-разному оценивалось воюющими сторонами. Для эллинов она стала первой победой над войском империи Ахеменидов. Для персов поражение их армии не имело больших последствий. Их государство находилось на пике могущества и обладало огромными ресурсами. После этой неудачной экспедиции Дарий стал собирать огромное войско для покорения всей Греции. Его планам помешало восстание в Египте в 486 году до н. э. В том же году Дарий умер. Его трон занял Ксеркс. Подавив египетское восстание, молодой царь продолжил подготовку к походу на Грецию, где и был впоследствии разгромлен спартанцами. Но это уже совсем друга история.

Развеяв миф о непобедимости персов, битва при Марафоне значительно подняла боевой дух афинян и впоследствии осталась в их памяти как символ величия Афин. О том значении, которое придавали греки данной победе, свидетельствует большое количество памятников и цитат, посвящённых Марафону. Участвовавший в бою Эсхил пишет:

В заливе воют трубы Марафона,
И челюстями брат, уже безрукий,
За скользкую хватается корму.
Нам суждена победа в дивной сече…

[Leroy]

Я прочел книгу, Демакриций. Она произвела сильное впечатление, даже оч. Но не огромное, не хватило описания общения с пленными немцами, например, или просто большего описания захватчиков.

[Demarcacij]

Ну надо понимать разницу в поколениях,с одной стороны ее читал советский мальчик комсомолец воспитанный на Поднятой целине и просмотрах эпопеи Бондарчука,в идеалах служения партии Ленина и Великого Октября,тогда я только что прочитал -В круге первом-Солженицына и эту книгу вернее даже не книгу а фотокопии страниц,да да это были фотокопии отпечатанного текста.)И первое что я сделал после я пошел в школьную библиотеку и усиленно кашляя и чихая надежде скрыть звук вырвал из энциклопедии карту Карельского фронта,с удивительным масштабом в одном сантиметре то ли 10 то-ли 20 км). И потом мы и двинули,я и мой корешок Колян и еще один которого сейчас уже нет на поиски этой самой линии фронта…Удивительные были времена ведь у нас не было ни палаток ни спальных мешков ни металоискателей да и продуктов особого не было,так макароны вперешку с просыпавшимся тротилом из противотанковых мин).Это сейчас мы приезжаем в лес каждый на своей машине с газовыми плитками спутниковыми навигаторами бензопилами,помпами для откачки воды из блиндажей и траншей,по утрам мы не корчимся больше на бревнах вокруг слабого костра под проливным дождем,а сидим в своих роскошных складных стульях под удивительным непромакаемым тентом на столе у нас стоит виски мы его пьем курим сигары пока коптится пойманная утром форель и смотрим архивные документы.А то что книга оставляет у вас ряд вопросов это только к лучшему,значит на возможный путь исследования и познания станет еще один человек и ему еще стоящему в самом начале пути позавидует любой из тех кто уже давно у края)

[Jur]

Глубинно..

[Максимус Деций]

Война Эпира с Римом
281-272 гг. до н. э.
Рим, продолжавший свои завоевания, устремился в Южную Италию. Его экспансия встревожила многие местные греческие колонии и одна из них, город Тарент, объявивший войну Риму, в 281 году призвала на помощь воинственного эпирского царя Пирра. Осенью 282 года перед Тарентом появились десять римских кораблей. Этим обстоятельством самым грубым образом нарушалось условие заключенного в 301 году договора, в силу которого ни один римский корабль не имел права заходить далее Лацинийского мыса. Стоявшие в тарентской гавани греческие корабли были спешно вооружены, и с римскои эскадрой состоялся жаркий бой. Четыре ее корабля оказались потопленными, а одно захвачено. Римский флотоводец был убит в схватке, пленные частью казнены, частью проданы в рабство. Затем тарентинцы напали на римский гарнизон в ранее захваченном греческом городе Фурия и принудили его сдаться. Затем легионеров отпустили на свободу.

Откликнувшись на зов о помощи, Пирр Эпирский прибыл в Южную Италию с хорошо организованной и оснащенной армией, насчитывавшей около 20 тысяч пеших воинов, которые умели хорошо сражаться в строю фаланги, три тысячи фессалийских и эпирских конников, две тысячи лучников и 500 пращников. Имелось и 20 боевых слонов. В силу той военной ситуации царь Пирр вскоре стал фактическим хозяином греческих городов, которые надеялись на его защиту. Рим без долгих раздумий двинул на эпирцев свою армию (два римских и два союзных легиона) под командованием Публия Валерия Лавиния, насчитывавшую в своих рядах около 25 тысяч легионеров. Римляне на виду у неприятеля переправились через реку Сирис и решительно атаковали его. Пирр в ходе жестокой сечи двинул на вражескую кавалерию боевых слонов, которых до сего дня римляне нигде не встречали, и обратил ее в бегство.

После этого эпирская армия разгромила римскую пехоту и легионерам пришлось спасаться бегством обратно через Сирис. В сражении при Героклее римляне (по разным сведениям) потеряли от 5 до 7 тысяч человек. Победители (по тем же источникам) — от 4 до 11 тысяч.
После одержанной победы царь Пирр сказал свою знаменитую фразу: «Еще одна такая победа, и я останусь без войска». Так была одержана «Пиррова победа». Эпирский монарх-полководец осознал, что римская армия своим упорством резко отличается от всех прежних его противников. Он не стал преследовать бежавших, а увел остатки своего войска на Юг Италии, где набрал большую армию — до 70 тысяч из самнитов и местных племен, а также итальянских греков. В 279 году римская армия вместе с войсками своих союзников под командованием консулов Кая Фабриция и Квинта Эмилия вновь сошлась в сражении с армией Пирра Эпирского. При Аскулуме (современный Асколи) стороны имели примерно равное число воинов. Сражение продолжалось два дня, поскольку первый победителя не выявил. На другой день яростной битвы Пирр, получивший тяжелое ранение, вновь провел сильную атаку римской кавалерии боевыми слонами, вновь обратив ее в паническое бегство. Но на сей раз побежденная, но не разгромленная римская армия отступила в полном порядке.

Сразившиеся армии вновь понесли тяжелые потери — примерно по 11 тысяч человек каждая. На сей раз эпирский монарх был еще больше озабочен своей «победой» -— особенно тяжелые потери оказались в войске, которое он привел с собой на итальянский юг из Эпирского царства. В следующем, 278 году, Пирра призвали к себе на помощь Сиракузы. Эпирская армия пришла на Сицилию и повела войну против карфагенских войск. С города Сиракузы была снята тяжелая осада. Однако вытеснить противника из центральной и западной части оказалось делом сложным. Получив сведения, что Рим заключил с Карфагеном военный союз против него, Пирр поспешил покинуть Сицилию и переправился со своей армией обратно на Юг Италии, чтобы на ее полях сразиться с римлянами. На сей раз против Пирра действовала другая римская армия — под командованием Мания Курия Дентата. В 275 году близ города Беневенте произошло большое сражение. Пирр предпринял ночную атаку на неприятельский укрепленный лагерь. Атака была отражена, причем эпирцы и итальянцы понесли большие потери.

Ободренные римляне оставили укрепления походного лагеря и вышли для продолжения битвы в поле. Пирр вновь повторил свой излюбленный прием, атаковав вражескую кавалерию и пеших легионеров боевыми слонами. Римляне вынужденно отступили к валам своего лагеря. Но из него неожиданную вылазку совершил большой отряд легионеров, оставленный там для охраны лагеря. Им удалось дротиками, стрелами, камнями повернуть обезумевших от большого числа полученных ран слонов на эпирскую фалангу, вызвав немалое смятение в рядах армии Пирра. Этим незамедлительно воспользовался полководец Маний Курий Дентат, пославший все свои наличные силы в контратаку. Натиск стройных рядов легионеров получился настолько мощным, что эпирская армия не смогла удержаться на месте и была разгромлена. Потери она понесла огромные.

. В тот же год римская армия захватила греческий город Тарент, который несколько лет назад пригласил на свою защиту эпирского монарха-полководца. Эпирский гарнизон под командованием военачальника Милона и царского сына Гелона сдался римлянам на предложенных ими весьма выгодных условиях. После этого в ходе яростного штурма пал соседний греческий город Регий, который был занят восставшим римским легионом. Часть мятежников казнили на месте, а 300 человек в цепях отвели в Рим. Там их наказали кнутом и обезглавили.

Смерть Пирра в 272 году до н.э при штурме Аргоса:
Пирр, оглядев бушевавшие вокруг бурные волны, снял диадему, украшавшую шлем, передал ее одному из телохранителей и, доверившись коню, напал на врагов, следовавших за ним по пятам. Копье пронзило ему панцирь, и он, получив рану, не смертельную и даже не тяжелую, устремился на того, кто нанес удар. То был аргосец, незнатный человек, сын бедной старой женщины. Она в это время, как и остальные аргивянки, с крыши дома глядела на битву и, увидев, что ее сын вступил в единоборство с Пирром, испуганная грозящей ему опасностью, сорвала с крыши черепицу и обеими руками бросила ее в Пирра. Черепица ударила его в голову ниже шлема и перебила позвонки у основания шеи; у Пирра помутилось в глазах, руки опустили поводья, и он упал возле святилища Ликимния, почти никем не узнанный. Некий Зопир, воевавший на стороне Антигона, и еще два-три человека подъехали к нему и, узнав, оттащили его в преддверие какого-то дома. Между тем Пирр начал приходить в себя, Зопир вытащил иллирийский меч, чтобы отсечь ему голову, но Пирр так страшно взглянул на него, что тот, перепуганный полный смятения и трепета, сделал это медленно и с трудом, то опуская дрожащие руки, то вновь принимаясь рубить, не попадая и нанося удары возле рта и подбородка. Между тем многие услышали о случившемся, и Алкионей, желая убедиться, подъехал и потребовал голову. С нею он ускакал к отцу и бросил ее перед царем, сидевшим в кругу приближенных. Взглянув и узнав Пирра, Антигон палочными ударами прогнал сына, называя его варваром и нечестивцем, а потом, прикрыв глаза плащом, заплакал, вспомнив о деде своем Антигоне и об отце Деметрии, которые в его собственной семье являли пример переменчивости судьбы. Украсив голову и тело Пирра, он предал их сожжению, а когда Алкионей встретил Гелена, жалкого, одетого в бедный плащ, и, дружелюбно приветствовав его, привел к отцу, Антигон сказал: «Сейчас, мой сын, ты поступил лучше, чем тогда; но ты сделал неправильно, не сняв с него этой одежды, ибо больше, чем его, она позорит нас, которых считают победителями». После этого он по-дружески принял Гелена и, пристойно одев его, отправил в Эпир, а заняв лагерь Пирра и захватив в плен все его войско, обошелся с его друзьями кротко и благосклонно.

[Miv]

Сережа)
я знал про поход Пирра) в Италию))
о нем я и сказал что это самый значимый момент Эпира
а ты чето там обещал меня просветить про то что Эпир ваще было крутым царством и много че у них там сильного было)) ну там украсть стадо овец) не считается

[Автор]

Сообщения